— Почему вас не было на похоронах? — задаю я очередной вопрос, а Бугров стягивает с моей головы шапку и решает за нас:
— Мы пройдем, Элеонора Андреевна.
— Чего? — брякаю я, обернувшись на него. — Какая Элеонора?
— Александр намекает на мой рабочий псевдоним. Но чаще меня называют просто Элен. У меня свое эскорт-агентство, — как ни в чем не бывало поясняет она, но первое, что из меня вырывается — очередная издевка в отношении Бугрова:
— Теперь понятно, откуда тебе знаком ее голос.
Бугров равнодушно пожимает плечами, а я решаю, противно ли мне находится в их обществе. Так и не определившись, расстегиваю куртку.
— Не путай эскорт и проституцию, милая, — понаблюдав за мной, говорит эта Элеонора. — Если мои сотрудники и оказывают услуги сексуального характера, то эти договоренности они заключают напрямую с клиентом. В моем прейскуранте исключительно сопровождение.
— Как скажете, — усмехаюсь я.
— Ты такой же сноб, как и твой отец, — иронизирует она с приятной улыбкой. — Ничего, Саша расширит твое сознание.
— О, он уже, — нервно смеюсь я. — Расширил дальше некуда. Аж лечиться пришлось.
— Что ты сделал? — потемнев лицом, строго спрашивает женщина.
— Он меня изнасиловал, — весело сообщаю я, поняв, что Бугров на поставленный вопрос отвечать не собирается.
— Что⁈ — повышает голос Элен. — Бугров, ты совсем из ума выжил⁈
— Это вышло случайно, — раздраженно отзывается он.
— Как можно случайно кого-то изнасиловать⁈ Спустись с небес на землю, мальчик! Я и тебя, и твоего братца, и папашу в порошок сотру! И остальных членов семьи, если понадобится!
— Элен, мы все уладили, — заверяет ее Бугров.
— Неа, — отрицательно покачивая головой, брякаю я.
— Помолчи, а? — кривится Бугров и, схватив мою шапку, надевает мне ее на голову до самого подбородка.
— Ты перепутал меня с попугайчиком, — отмечаю я.
— Бугров, я не шучу, — грозит Элен. — Я сделаю это только в память о Борисе. Полагаю, он ничего не знал, раз ты до сих пор тут стоишь! Подожди-ка…
— Если ты сейчас обвинишь меня в его убийстве, я тебя сам прикончу, — рычит Бугров. — Хватит разводить цирк. Мы пытаемся выяснить, что случилось тем утром в ателье, и ты расскажешь все, что знаешь.
— И как вы познакомились, — добавляю я из-под шапки, чувствуя себя героиней одного из тупых анекдотов, которые любит травить Майский.
Заходят как-то в бар сутенерша, насильник и Красная Шапочка…
Мое сознание расширено настолько, что грозится лопнуть. Пока Элен накрывает на стол, доставая из холодильника те же закуски, что были на поминальном столе, а Бугров хмуро пялится в одну точку, я периодически коротко хихикаю.
— Это вышло случайно, — вдруг говорит Бугров, волком взглянув на Элен.
— А мне плевать, — хищно улыбается она. — Одно ее слово, и ты проснешься в дешевом тесном гробике прямо под тем, в котором похоронили ее отца. Проснешься, мой мальчик, — добавляет она кровожадно. — Чтобы испытать весь тот ужас, что и загнанная в ловушку женщина.
От ее тихого голоса по моему телу летит мороз. Бугров стоически держит ее пронзительный ледяной взгляд, но, уверена, и у него внутренности покрываются инеем. И у него нет ни единого сомнения в том, что свое слово она сдержит.
— Папа рассказывал вам, что в ателье бросили коктейль Молотова? — кашлянув, спрашиваю я.
Элен тяжело вздыхает и садится.
— Нет, — качнув головой, говорит она.
— А о том, что его квартиру разгромили?
— Тоже нет. Мы не виделись последние пару недель. Он сказал, что ты переживаешь сложный период в отношениях с мужем и он не может оказаться занят, если вдруг тебе понадобится поддержка. Просил не приезжать.
— И это… нормально? — аккуратно уточняю я.
— Вполне. Он с самого начала выстроил определенные границы. Мы не смешивали наши жизни по множеству причин, эта квартира — единственная точка соприкосновения. Но здесь… своя особенная атмосфера. Мы оба отдыхали и душой, и телом. Болтали о всяких глупостях, ужинали прямо в постели… — с мечтательной улыбкой вспоминает она. — Между нами никогда не было той страсти, что бывает между влюбленными, но ни он, ни я, ее и не искали. Общение. Поддержка. Объятия. И никакого осуждения, моя дорогая.
В этот момент она переводит взгляд на меня, и я опускаю голову, испытав укол вины.
— Значит, незадолго до смерти ему угрожали? — задает она свой вопрос.
— Потом еще и напали в подворотне, — подтверждаю я. — И я решила, что это он, — кивком указываю я на Бурова. — А он, что я согласилась ради денег.