— Это мало что меняет, — безапелляционно заявляет она. — Ты мужчина, Бугров. И даже если ты платишь, ты должен оставаться мужчиной. Жаль, что твои родители тебе не объяснили.
— Ты права, — соглашается он.
— На следующее семейное торжество ищи спутницу в другом месте.
— Так как вы познакомились? — перевожу я тему. — С папой.
— Тебе в самом деле интересно?
— Конечно.
— Я подошла к нему в одном милом ресторанчике. Ты там бывала. Предложила подобрать приятную компанию на вечер. На что он ответил — только если это будете вы.
— Вы всегда так ищете клиентов?
— Нет, — с улыбкой отвечает она. — Меня попросил об услуге Майский. Хитрый старый лис. Он знал, чем все закончится. — Она смеется, а в ее глазах вновь встают слезы. — Так значит, он выпроводил меня, когда начались проблемы? — прочистив горло, спрашивает она.
— Получается, так. Когда ты приехала сюда, заметила что-нибудь странное? — спрашивает Бугров.
— Да. — Элен кивает и вытирает влагу из-под ресниц. — Тут было слишком чисто. Я успела подумать, что он водил сюда кого-то еще. Мы не договаривались об эксклюзивности, но раньше ничего подобного я не замечала. Это важно?
— Да, — подтверждает Бугров. — И будет лучше, если ты покинешь эту квартиру вместе с нами.
— Почему? — нервно спрашивает она.
— Потому что это может быть опасно, — поясняет Бугров. — Я считаю, он мог пустить сюда своего убийцу. И дать ему ключи.
— Просто поменяй личину, это что, так сложно? — нервно спрашивает она. — И повесь цепочку! Я никуда отсюда не уйду. Не сегодня. И не завтра.
— Понял тебя, — бормочет Бугров, поднимаясь. Выходит с кухни и идет к входной двери. А через несколько секунд делает звонок, к которому я не прислушиваюсь.
— А он вас? — чуть слышно спрашиваю я.
— Любил ли? — переспрашивает Элен. — Никогда, милая. Но он был добр, внимателен и чуток. И я буду скорбеть столько, сколько захочу.
— Еще я серых волков не слушалась, — бормочу я себе под нос, но она, судя по улыбке, разбирает каждое слово.
— Запиши мой номер. Пусть будет в твоей записной книжке. И обращайся ко мне на «ты».
— Маша? — Я саркастично играю бровями, а она смеется и морщится:
— Я давно уже не Маша, моя дорогая. Называй меня Элен, как все.
— Почему тогда ты так представилась?
— Твой папа называл меня настоящим именем. Шутил, что за время с Элен ему придется платить. И я подумала… ты здесь. Может, он что-то говорил. — Она вяло пожимает плечами и отводит взгляд. — Кто все это будет есть? — растерянно бормочет она, обводя взглядом накрытый стол.
Я начинаю дрыгать ногой под столом, чтобы не расплакаться из жалости, которая вряд ли нужна ей, а сделавший шаг в кухню Бугров неслышно пятится назад и возвращается через пару минут.
— Новый замок скоро привезут, все сделаю, — сообщает он, устраиваясь за столом. — Хоть пожрать время появилось…
Он с недовольным лицом садится за стол и начинает уминать все с такой скоростью, будто не ел минимум сутки. Потом возится с замком, пока мы с Элен делимся воспоминаниями о Борисе, бесконечно вытирая слезы. И только когда я остаюсь одна, закрыв перед носом Бугрова входную дверь, я признаюсь себе, что в обществе таких людей чувствую себя комфортнее и свободнее, чем на кухне своей однушки в пригороде. И красная шапочка на мне — не более, чем предмет одежды.
Глава 10
Я выхожу на улицу и первое, что вижу — машину Бугрова прямо перед подъездом. И его самого на водительском месте, с опущенным для удобства креслом.
Удивившись, я подхожу ближе, а он опускает стекло.
— Ты что, спал тут? — спрашиваю я.
— Нет, — медленно моргнув, отвечает он.
— Стерег нас с Элен?
— Тоже нет, — ухмыляется он.
— Думаешь, он настолько туп, что вернется сюда?
— Или, напротив, умен, — пожимает он плечами. — Этот район хорош отсутствием камер, портящих облик исторически значимых объектов.
— И все же, это тупо.
— Но ты же все равно повесила связку ключей на дверь, не так ли? — ловит он с поличным.
— Береженого, — назидательно произношу я.
— Запрыгивай. Подвезу.
— Подышу, — бурчу я и иду до ателье пешком, а он на малой скорости плетется следом. — Теперь будешь караулить его тут? — усмехаюсь я, доставая ключи. — Убийца же всегда возвращается на место преступления. Или как там говорится?
— Мне надо отъехать. Сделай нам обоим одолжение, запрись и никому не открывай, — нагоняет он жути и трогается с места, чтобы у меня не было возможности развеять появившееся в груди чувство тревоги.