— В прошедшем времени? — изумляется он.
— Я была в таком состоянии, что обвинить хотелось хоть кого-нибудь, — печально отвечаю я. — Он оказался рядом и, что называется, попал под раздачу.
— То есть, сейчас вы так не считаете, я верно понял?
— Сейчас в голове немного прояснилось, и я бы не стала бросаться голословными обвинениями. Уверена, следствие способно сделать выводы и без моих подсказок.
— Конечно, — неискренне улыбнувшись, соглашается он. — И все же, я не считаю ваше состояние на тот момент таким уж необъективным. Ведь все сходится, Дарья Сергеевна.
— Так арестуйте его, — с немалой долей удивления произношу я. — Не очень понимаю необходимости этого разговора.
— И все же, я отниму у вас еще немного времени. Вы обещали дослушать, — с той же лживой улыбкой говорит он.
«Ни хрена я тебе не обещала», — вредничаю я мысленно, но свое недовольство держу при себе.
— Увы, Дарья Сергеевна, для ареста у нас мало доказательств. Точнее, будем откровенны, ни одного.
— Вы меня запутали, Сергей Иванович, — вздыхаю я.
— Я поясню. Начнем с первого происшествия, попытки поджога. Хотя, думаю, уместнее называть это актом устрашения. Звон битого стекла, пламя на полу, — нерасторопно расписывает он, заставляя меня мысленно вернуться в прошлое. — Это впечатляет. Но существует только в ваших показаниях.
— Это как? — растерянно хлопаю я ресницами.
— Мы не можем это подтвердить. Свидетелей нет, полицию вы не вызвали. Плюс замены окон и напольного покрытия… все говорит лишь о том, что ваш отец решил сделать ремонт.
— Понятно, — усмехаюсь я. — А как же остальное?
— Дальше — ограбление. Картина та же, Дарья Сергеевна. Ваш отец не заявил о происшествии. Он просто сменил дверь и, полагаю, все же прибрался.
— Как не заявил? — растерянно бормочу я.
— Вот так. — Макаров слабо разводит руками.
— А свидетель? Этажом ниже кто-то точно слышал, — настаиваю я.
— Да, маленькая девочка действительно слышала шум. Но она не видела убегающего. Она еще даже до глазка не дотягивается, а дверь, как вы сами показали, открыли и закрыли.
— Ну, убегал и не Бугров, — пожимаю я плечами. — В этом я уверена.
— Он кого-то нанял, разумеется, — соглашается следователь.
«А ведь мог…», — снова прокрадывается в голову мысль.
— Лично я считаю, что ваш отец знал, кто виновен в этих преступлениях. Знал и не хотел, чтобы узнало следствие.
— Вы на что это сейчас намекаете? — с трудом сдерживая злость, спрашиваю я. — Что мой папа содействовал Бугрову? Позволял ему меня запугать?
— Не совсем, — увиливает скользкий следователь. — Но я думаю, он считал Бугрова лучшей партией для вас.
— И почему же вы так думаете? — дерзко осведомляюсь я.
— По уже озвученным причинам и тому, что вашего мужа он считал недостойным вас. Разве это не так?
«А еще, он сделал вид, что не замечает хамских намеков Бугрова, — добавляю я мысленно. — И отдал мне его заказ полностью, чтобы мы чаще контактировали».
— Отчасти, — пожимаю я плечами. — Но он никогда не был против нашего брака и уважал мой выбор.
— Поэтому и не высказал своих предпочтений вслух, — заключает Макаров. — Послушайте, — со вздохом произносит он, — сейчас сложно судить о мотивах вашего отца. Мы можем лишь строить догадки вокруг фактов. И вот вам факт — как только Бугров получил то, чего так настойчиво добивался, ваш отец погиб.
— Во-первых, ничего такого я не говорила, — вовремя спохватившись, отрицаю я. — Во-вторых, когда вы произнесли это вслух и именно в такой формулировке, мне стало понятно, что обвинениями я бросалась зря.
— Так кажется на первый взгляд, — соглашается он, — но давайте рассуждать логически. Во-первых, вы могли рассказать о случившемся вашему отцу. И как любой отец он бы испытал такую ярость, с которой вряд ли бы сумел справиться и позвонить в полицию. Исход этого конфликта, как по мне, очевиден. Во-вторых, это, опять же, мера устрашения.
— Почему бы в таком случае не убить сразу меня? — не удерживаюсь я от едкого замечания.
— Его вина в таком случае слишком очевидна, Дарья Сергеевна. Вас видели вместе. Есть свидетели, есть записи с камер в ресторане, где вы ужинали. Поэтому он убил не вас, а вашего отца. Чтобы напугать. Чтобы выиграть время.
— Для чего? — сглотнув ком, уточняю я.
— Я не могу знать наверняка и искренне надеюсь, что ошибаюсь, но… с его стороны было бы неразумно оставлять вас в живых. Вы ведь можете заявить и позднее.
«Черт, это и вправду логично», — пролетает в моей голове.
— Я не смогу вас защитить, если вы продолжите молчать, — заключает он. — И доказательств, чтобы привлечь его к ответственности за убийство мы вряд ли найдем. Он все очень хорошо спланировал. Но мы можем доказать то, что он сделал с вами. Вы же обращались к врачу, не так ли?