— Ты не можешь иметь детей? — досадливо переспрашиваю я. — Никогда не могла?
— Могла, — мрачно произносит она. — До встречи с одним подонком, который решил, что может силой взять все, что угодно.
— Он тебя… — с ужасом бормочу я.
— И жестоко избил. Так что про гроб я не шутила. Только скажи, милая, я лично забью последний гвоздь в крышку. За себя мне отомстить не удалось, мерзавец сдох раньше, чем у меня появилась возможность, но я с удовольствием вымещу свои девичьи обиды на ком-нибудь другом.
— Ясно, — брякаю я. — Я и не думала, что шутила. В общем, — собираюсь я с мыслями, — я хотела попросить тебя об услуге.
— Хочешь допросить моих девочек? — догадывается она. — Без проблем.
— Не совсем. Допрос — это не про доверие, как по мне. Скорее, я бы хотела с ними посплетничать. Поднять нужную тему труда не составит, Бугров постоянно крутится поблизости.
— А повод для чаепития? — Элен в удивлении приподнимает брови.
— Мне нужно набить руку на женских костюмах. Хочу сместить приоритеты ателье, иначе мне не выжить в этом бизнесе.
— Мудрое решение, — хвалит она. — Эти надменные засранцы с причиндалами наружу даже пошив рубашки доверяют только себе подобным. В подавляющем большинстве, — дипломатично добавляет она, взглядом подзывая официанта. — Ты ему веришь?
— Которому? — хмыкаю я.
— Менту.
— Не знаю, — поморщившись, отвечаю я. — Логика в его словах определенно есть.
— А что говорит интуиция? — допытывается Элен.
— Что у него в этом деле свой шкурный интерес, — поразмыслив, отвечаю я. — Но какой, Элен? Одна из пострадавших девушек приходилась ему родственницей или подружкой? Он хочет поскорее закрыть дело об убийстве и ему неважно, кто пойдет по этапам? Хочет выслужиться перед начальством? Или он просто неравнодушный. Этих тоже развелось… — бурчу я себе под нос.
— О чем ты? — цепляется Элен, и мне приходится рассказать о причине опоздания. — Ты не носишь кольца, — говорит она невпопад, когда я замолкаю.
— Мы разводимся.
— Ты инициатор? — Я киваю, а она задает следующий вопрос: — Ты подала на развод до убийства Бориса или после?
— До, — машинально отвечаю я, и только спустя несколько секунд понимаю, почему она спросила. — Ты шутишь, — нервно фыркаю я.
— Нет, дорогая, — немного заторможенно проговаривает Элен. — Я готова посмеяться над чем угодно, но только не над убийством единственного, кого смогла полюбить.
Какое-то время я просто отрицательно мотаю головой, не произнося ни слова. Элен в это время успевает сделать заказ на двоих и залпом выпить свой давно остывший кофе.
— Да, они не ладили, — признаю я. — Но убийство, Элен? Да еще и такое… Это не на курок нажать. Это… тут мужество надо иметь, если так вообще можно выразиться. Да и из-за чего? Из-за того, что жена решила развестись? Слабовато для мотива.
— Злость, ущемленное самолюбие. Да и себя не надо недооценивать. Ты очень красивая женщина.
— А он — красивый мужчина. А еще, книжный червь.
— А ты — наследница приличных сбережений, квартиры и бизнеса, — отмечает она.
— Ну, как сказать бизнеса, — тихо фыркаю я.
— Так и сказать. Одни зарубежные контакты с производителями тканей чего стоят. У тебя в нашем захолустье в руках те же материалы, что и у дизайнеров с мировым именем. Это ни хрена себе, милая. Плюс, Боря выкупил помещение. Хоть живи там. Неофициально, конечно.
— Чего? — расширяю я глаза.
— Ты не знала? — изумляется Элен. — Господи, девочка, ты у нотариуса хоть была?
— Нет, я… не к спеху же, — морщусь я. — Полгода есть.
— Где-то ты слишком умная, а где-то… — Элен демонстративно закатывает глаза. — Речь о твоем будущем. Такие вопросы нельзя оставлять на потом. Тут есть поблизости, Нестеров Павел Вениаминович. Посмотри в интернете точный адрес.
— Павел Вениаминович? — переспрашиваю я.
— Знакомый?
— Нет, но я видела его не так давно. Папа приглашал его в ателье, они подписывали какие-то бумажки.
— Какие-то бумажки, — вторично закатывает глаза Элен. — Сегодня же сходи и все выясни. И не забудь свидетельство, — напоминает она.
— Ты не обязана, Элен, — с мягкой улыбкой отмечаю я.
— О чем ты? — чуть приподнимает она брови.
— Печься обо мне. Грозить моим обидчикам, напутствовать, помогать и даже общаться.
— Знаешь, он столько рассказывал о тебе, — хмыкнув, с улыбкой говорит она, — что у меня такое чувство, будто мы давно знакомы. Будто ты и моя, как бы странно это не звучало. Он заразил меня своей любовью к тебе и, должна признать, ненавистью к твоему мужу. Я бы не стала списывать его со счетов.