— Отмороженные меня вообще не заводят, не переживай. — Он поднимает вторую мою руку и зажимает в своих, сложив ладонь к ладони. — Рана как? — спрашивает он, заполняя неловкую для меня тишину. — Болит?
— Немного, — мямлю я. — Когда двигаюсь.
— Там ерунда, — успокаивает он. — Быстро заживет. Сильно испугалась?
— Ты сильнее, — тихо прыскаю я.
— Я вообще чуть инфаркт не словил, — признается Бугров.
— А я растерялась. Надо было сразу сказать, что все нормально, ты бы успел его догнать.
— Найдем, — уверенно говорит он. — Как только ты перестанешь воевать со мной. Как думаешь, справишься?
— Не знаю, — честно отвечаю я, пригревшись и начав дремать стоя.
— Ты только что заправила для меня постель, — отмечает он.
— Это вынужденная мера…
— Вот именно, — поддакивает он. — Без меня страшнее. Все, давай, топай. Ты согрелась и стала похожа на живую.
Он отпускает мои руки, и я, машинально сунув их в карман на животе, чтобы сохранить тепло, почти бегом припускаюсь в свою комнату. Закрываю дверь и забираюсь под одеяло.
Через несколько секунд дверь распахивается и раздается суровый голос моего охранника:
— Я должен слышать.
Он оставляет дверь открытой, а я гадаю, как дожила до момента, когда доверила сохранность своего тела насильнику. Но, так и не найдя за собой соизмеримой наказанию провинности, проваливаюсь в глубокий сон.
Проснувшись в свое обычное время, я крадучись выхожу из комнаты и заглядываю в ту, в которой спит Бугров. Вглядываюсь в его умиротворенное лицо, прислушиваюсь к размеренному дыханию и собираюсь уйти, но почему-то остаюсь и разглядываю все остальное. Он лежит в одних плавках, растянувшись звездой поверх одеяла, и я могу оценить практически все, чем наградила его природа. Чтобы в очередной раз расстроиться.
Зачем? Зачем красивому мужику с красивым телом поступать так, как он со мной? Зачем платить женщинам, когда можешь получить практически любую бесплатно? И я даже не об отношениях, которых он, очевидно, опасается. Многие девушки будут счастливы провести с ним хоть сколько-нибудь времени. Что за тип мышления такой?
— О чем задумалась? — вдруг спрашивает он, а я почти подпрыгиваю на месте от испуга, а потом пунцово краснею и отвожу взгляд. Но решаю говорить откровенно.
— Пытаюсь понять, зачем ты платишь за плотские удовольствия.
— Приму, как комплимент, — ухмыляется он, открыв глаза.
— Прими, — пожимаю я плечами.
— Встала не с той ноги? — перестав улыбаться, спрашивает он и приподнимается на локтях.
— Все было хорошо, пока тебя не увидела, — острю я, но без наезда, чем снова вызываю его улыбку.
— Так что конкретно тебе интересно? — сев в кровати, спрашивает он.
— Если бы ты не считал женщин товаром, не случилось бы того, что случилось. И да, знаешь, мне интересно, как сформировалось такое отношение. Семья вроде нормальная, полная, папа с мамой считается, раз уж дал тебе свою фамилию. Если только…
— Не продолжай, — перебивает он.
— Ты даже не знаешь, что я хотела сказать.
— Знаю. Что-то плаксиво-сопливое, закончившееся так плохо, что я потерял веру в… — он поднимает взгляд к потолку, но ничего поэтичного придумать не может, заканчивая: — Короче, во все.
— И что? Это не так?
— Нет.
— А как?
— Семь утра, — обреченно выдувает он, опустив голову.
— Не хочешь, не говори, — снова пожимаю я плечами, но обида наружу так и просится, добавляя в голос характерные нотки.
— Я не считаю женщин товаром, — говорит он, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Да пофиг, — отмахиваюсь я и вскоре закрываюсь в ванной.
Вот какое мне дело вообще? Зачем лезу с этими глупостями? Как будто его оправданий было недостаточно, и я пытаюсь придумать другие. Как будто это может что-то изменить.
Умывшись, я распахиваю дверцу узкого подвесного шкафа, ища крем для лица, и натыкаюсь взглядом на коробку с тестом на беременность. Двигаю его в сторону, морщусь и бурчу:
— Не сегодня.
Глава 14
Бугров долго наблюдает за моими хаотичными перемещениями по кухне, усевшись за стол в одних трусах, пока не бурчит:
— Сама придумала, сама обиделась. Я умылся и готов рассказать о своей философии по жизни. В отношении чего угодно, — добавляет он.
— Ну а я не хочу слушать, — равнодушно отзываюсь я. — Пока готовлю, давай какой-то план накидаем. До обеда мне нужно быть в ателье, в районе двенадцати придут клиенты.
— Несколько? — удивляется он.
— Да. Я попросила Элен об услуге, — обыденно говорю я. — Она придет не одна.