Я только вздыхаю и, чувствуя ужасную усталость, снимаю пальто. Но когда Бугров тянет руки, чтобы помочь мне его повесить, на вредность почему-то сил хватает.
— Невыносимая, — шипит он, отшвыривая приготовленную вешалку и сдергивая куртку с плеч.
— Сам такой, — по-детски бубню я, пристраивая пальто в шкаф.
— Жрать хочу. Есть что-нибудь?
— Крупы.
— Это не еда.
— Блокадникам расскажи.
— Дизель, фас! — командует он, а я вжимаюсь лопатками в дверцу шкафа и возмущаюсь:
— Совсем обалдел⁈
— Да он не знает этой команды, — давится смехом Бугров, а кот трется о его ноги. — Так дернулась, как будто у меня питбуль.
— И от милых котиков могут быть большие проблемы, — нравоучительно произношу я.
Бугров сощуривается и какое-то время молча разглядывает меня.
— Кажется, я понял, — заключает он. — Ты страшная женщина, Дарья. А этот красавец, — подняв кота на руки, вещает он, — рожден для любви, а не для убийства. Я возмущен.
— Твоя проблема, — надменно произношу я и иду на кухню, убедиться, что холодильник пуст. — А вот это — моя проблема, — уныло бормочу я, погладив впалый от голода животик.
— Заказываю. Что будешь? — спрашивает Бугров из-за спины.
— Что-нибудь не то, что ты, — с «милой» улыбочкой отвечаю я.
— Понял, на мой вкус, — ухмыляется Бугров, а я не выдерживаю и прыскаю. — Когда-нибудь нам это надоест, — продолжая смотреть в экран, с улыбкой отмечает он.
— Вряд ли, — фыркаю я и иду переодеваться, дерзко задев его плечом.
— Нет, ты видел это? — жалуется он коту. — Гопота. А я тебе говорил, дерьмо район! — кричит он мне вдогонку. — Года не прожила, а уже понахваталась!
— Зачем ты жил там, если мог жить где угодно? — поддерживаю я разговор, оставив дверь чуть приоткрытой.
— Хотел всего добиться сам, — отвечает он обычным голосом, замерев за дверью. — Глупо?
— Немного, — тихо смеюсь я. — Не вижу смысла доказывать что-то тем, кто любит тебя за то, что ты есть. Остальным и подавно. Просто не надо быть козлиной, — заключаю я, распахивая дверь. — Но с этим ты как раз и не справился.
— Это потому, что иногда надо остановиться и подумать о причинах, а не переть к очевидной цели напролом.
— Причинах? — растерянно поморгав, переспрашиваю я.
— Когда хочешь кого-то до зубовного скрежета, неплохо для начала подумать, почему, — расшифровывает он, а мое сердце вдруг опускается, а после, подпрыгнув, начинает биться чаще. — Почему в этот раз так, а не как обычно? — продолжает он тише, а я роняю взгляд, не в состоянии больше выдерживать его прямого. — Что изменилось? — почти шепчет он, склонив голову, чтобы быть ближе. — Что в ней особенного? Потом присмотришься, и вдруг оказывается, да все. А уже поздняк. Поздняк, Даш? — спрашивает он, встав почти вплотную. Я зажмуриваюсь, умоляя небеса заткнуть его, но чуда не происходит. — Или все же… — продолжает он и легко касается моего подбородка, пытаясь поднять голову.
— Ты обещал! — почти выкрикиваю я, отшатываясь от него.
— Даш, да я… — начинает он оправдываться, но я прерываю его:
— Ты. Обещал.
Бугров хмурится и поднимает вверх руки.
— Прости. Не трогаю.
— Прекрасно, — бурчу я, обняв себя.
По большому счету, я просто нашла повод не отвечать. У самой аж руки трясутся, так разволновалась. Сердце до сих пор мечется. А в мысли прокрадывается то самое «или», которому там совершенно не место. Но ему об этом знать совершенно точно не следует.
Нет, нет, нет и еще раз нет. Ничего хорошего из плохого точно выйти не может. Это только бахчевые лучше растут, если их удобрить как следует. А я не овощ. Я соображаю. Пока еще соображаю.
— Забери свою обувь из прихожей. И кота, — говорю я, глядя поверх его плеча.
— Кота в прихожую ты сможешь заманить только жрачкой, — отвечает он, кивая за мою спину. Я оборачиваюсь и вижу Дизеля уютно свернувшегося клубочком на моей подушке. — Похоже, у тебя сегодня будет шерстяная грелка.
— Возражений не имею, — немного оттаяв, с улыбкой отвечаю я и только намереваюсь пристроиться рядом на кровати, как в прихожей раздается трель звонка.
«Очень своевременно», — ворчу я мысленно и иду открывать.
Илья врывается в прихожую тайфуном, едва я проворачиваю вертушку замка. Обхватывает меня обеими руками и припечатывается губами к моему лбу.
— Даша, — горячо выдыхает он, а я хватаюсь за полы его полупальто и сминаю их в кулаки, таким нехитрым образом ощупывая карманы. И нахожу именно то, что ожидала. — Девочка моя, как ты? Он ушел? Сколько у нас времени?