По-настоящему великодушных людей крайне мало. И я, как выясняется, не из их числа. Печалит ли меня это? Нет. Но сильно беспокоит другое. То, чем он занимается — опасно. Для него и для его ближайшего окружения.
Мы с Бугровым возвращаемся на мою квартиру. Пока я привожу себя в порядок, он кормит кота, после чего мы сразу выезжаем к бывшей помощнице отчима, по тому адресу, который значился в ее паспорте. И в машине я решаюсь на разговор.
— Макаров так просто от тебя не отстанет, — говорю я.
— Переживаешь за меня? — с улыбкой спрашивает он.
«Переживаю, что вскоре нам придется переживать уже на за самих себя», — мысленно отвечаю ему я.
— Я серьезно, Саш.
— Что ж мне теперь, людям не помогать? — приподнимает он брови, а мои взлетают выше некуда.
— Ты людям помогаешь? — изумленно переспрашиваю я.
— А чем, по-твоему, я занимаюсь? — хмыкает он. Я молча хлопаю ресницами, впав в прострацию, а Бугров, мельком взглянув на меня, тихо смеется. — Даш, я ловлю отбросов общества. Но им не обязательно отрубят голову. А бывают запросы и поинтереснее.
— Например?
— В прошлом году я искал бабульку с деменцией, — огорошивает он. — Еще были сбежавшие подростки, один нерадивый папаша, а как-то — жертва домашнего насилия. Иногда обращаются их родственники, иногда — знакомые из органов.
— Но… — мямлю я.
— Я не гонюсь за прибылью, Даш. Границы и принципы тоже присутствуют. И заставить меня найти того, кого искать я не хочу невозможно.
— А как же твоя семья? Они не становятся рычагом давления?
— Против моего отца тоже не каждый решится пойти. Чревато, знаешь ли. Проще нанять частного сыщика и не нарываться на неприятности. С откровенной чернухой ко мне не придут, потому что точно знают — я на это не пойду.
— И все же, это опасное занятие, — бурчу я.
— Да, но только для меня. Так что там Макаров?
— Пытался убедить меня, что ты… что были и другие девушки, с которыми ты грубо обошелся, — деликатно говорю я.
— Ты такая одна. Безотносительно контекста, — произносит он негромко.
Я отворачиваюсь к окну и забиваю свою голову мыслями о предстоящем разговоре. Приходится признать, что отчим мог врать Элен. Сложно представить зачем, но кто этих мужчин вообще поймет? Он мог узнать об этом факте ее биографии заблаговременно, чтобы таким нехитрым приемом завоевать ее сердце. Просто чтобы было.
Только вот что дальше? Допустим, у Бориса в самом деле была связь с помощницей. Допустим, она родила от него. Он что же, бросил своего ребенка? Совсем уж фантастично. Хотя, не исключаю, у них была какая-то договоренность.
Рассчитывая сегодня же получить ответы на все свои вопросы, я первой выхожу из машины и осматриваюсь. Если начистоту, район мало отличается от того, где я жила с мужем. Та же разруха, запустение и уныние, на фоне которых автомобиль Бугрова выглядит плевком в душу.
— У тебя слишком дорогая машина. Надо было припарковаться подальше, — бурчу я, когда он подходит ко мне.
— И оставить тебя в ней, — дополняет он.
— Почему это? — обижаюсь я.
— Ты выглядишь роскошнее, — просто отвечает он. — Пойдем.
Я роняю взгляд и ловлю себя на том, что заправляю прядь волос за ухо. Кошусь на Бугрова и досадливо морщусь, поняв, что мое кокетство не осталось незамеченным.
— Зато ты выглядишь своим, — язвлю я, скрывая истинные чувства. — Сколько ты уже ходишь в этой футболке?
— Она даже не пахнет, — оттянув ткань и задрав до самого носа, констатирует он. — И я помылся ночью. Твой бальзам для волос просто сказка.
— Так вот куда исчезла половина флакона, — ворчу я.
— Я мягкий везде, — нахально подмигнув, сообщает он, а пока я, стыдливо прикрыв глаза, возвращаю свои мысли выше его пояса, он набирает номер квартиры на домофоне.
Звоним мы долго и безрезультатно. Так долго, что из окна первого этажа на нас начинает ругаться какая-то женщина:
— Ну сколько можно-то⁈ Нет никого дома, неужели неясно⁈ И трезвонят, и трезвонят, окно не откроешь!
— Простите, пожалуйста! — виновато говорю я, чуть повысив голос. — Нам очень нужна ваша соседка!
— От того, что вы десять раз подряд позвоните, она не появится! — гавкает женщина, а я спускаюсь с крыльца и встаю так, чтобы она меня видела.