— Вы че тут устроили? — продолжает смеяться Бугров. — Мне исполнилось семь?
— Троечку забыл, — фыркает Лиза.
— Эй, полегче! — притворно возмущается он.
— Тридцать два, тридцать семь, — отмахивается Лиза, озорно сверкая глазищами. — Старик и есть старик.
— Эй, полегче! — возмущается уже глава семейства, и все смеются в голос. — Сын, — посерьезнев, вступает он с речью. — День рождения ты праздновать не хочешь, значит, будем праздновать день, когда ты появился у нас. С прошедшим.
Они обнимаются, похлопывая друг друга по спинам.
— Спасибо, — благодарит всех Бугров. Обнимает мать и повторяет тепло: — Спасибо, мам.
— Нам неважно, когда ты родился, — скрипуче говорит она, смахивая слезы. — Главное, что это вообще произошло.
Бугров обнимает ее крепче, а его отец посмеивается:
— Не раздави.
— Тем более, надо не меня, — по-девичьи хихикает Елена Дмитриевна. — Это Дашина идея, — добавляет она.
Бугров резко отстраняется от матери и пробегает взглядом по комнате. Когда натыкается на меня, я неловко поднимаю руку, приветствуя его. Он быстро обнимается со всеми остальными, принимая поздравления, а когда подходит ко мне на несколько секунд замирает.
— Это другое, — с улыбкой шепчу я и сразу же оказываюсь в его долгих горячих объятиях.
— Нам выйти? — едко спрашивает Лиза.
— Я б остался, — хохотнув, двусмысленно говорит Леша.
Елена Дмитриевна шикает на них, а малышка громко шепчет:
— Папа, можно уже взять бутерброд?
Бугров содрогается в беззвучном смехе и отпускает меня.
— Сынуль, я надеюсь, эта традиция у нас приживется, — озвучивает в тосте свои ожидания Елена Дмитриевна.
— Я тоже, — покосившись на меня, отвечает он.
Вскоре от горячего и сытного ужина меня начинает чудовищно клонить в сон. Я катастрофически медленно моргаю, а на длинном витиеватом поздравлении мужа Лизы едва не выключаюсь. Когда он наконец заканчивает, я шепчу Бугрову:
— Мне пора.
— Я отвезу, — сообщает он и сразу же поднимается.
— Ни в коем случае, — протестую я. — Это твой праздник. Я бы тоже еще задержалась, но боюсь уснуть лицом в тарелке.
— Даш, — почти вымаливает он, но я отрицательно мотаю головой.
— Проводи меня, — говорю я, мягко улыбнувшись.
Я тепло прощаюсь даже с теми, кто этого не заслуживает и первой выхожу в коридор, сразу же начав одеваться. Бугров наблюдает за мной, сунув ноги в стоящие там домашние тапочки, а руки — в карманы, и заметно, хочет что-то сказать, но будто язык не поворачивается.
Понимаю…
— Как Дизель? — завожу я ненавязчивый разговор на крыльце.
— Линяет, — констатирует Бугров, вызывая мне такси со своего телефона.
— Редко бываешь дома?
— Наоборот.
— Ты же говорил… — мямлю я.
— Он болеет, Даш, — убрав телефон в карман пиджака, говорит Бугров.
— Как болеет? — ахаю я. — Ты водил его к ветеринару?
— Бесполезно. Он копирует меня.
— Ты не выглядишь больным, — отмечаю я.
— Когда ты рядом. А когда нет… — Он делает шаг навстречу, а я — назад, прижавшись спиной к входной двери. — Когда нет, мне так погано, Даш, — заканчивает он шепотом и ставит ладони по обе стороны от моей головы. — Вот что мне с этим делать, скажи?
— Я не знаю, — также шепотом отвечаю я.
— Ты все еще боишься меня? Сейчас. Тебе страшно?
— Нет, — честно говорю я. — Я волнуюсь.
Для осмысления ему хватает мгновения, но и оно кажется вечностью. Я почти успеваю передумать, когда его губы касаются моих, захватывая в плен сознание. Он целует меня, и ни о чем другом я даже не думаю, откровенно наслаждаясь процессом. Сама машинально обнимаю его за шею, и он воспринимает это как сигнал, чтобы снять руки с двери и переместить их на мое тело.
Правильно понимает. Но мой мозг подает сигнал об опасности. И причин, чтобы подавить его, на этот раз не находится.
Я быстро отворачиваюсь и, уперевшись ладонями в грудь Бугрова, отталкиваю от себя.
— Я не могу, — бормочу я, не глядя на него. Обнимаю себя, отгораживаясь от него, и отрицательно мотаю головой. — Не могу и не хочу.
— Но все же было хорошо, — с надрывом говорит он.
— Было, — подтверждаю я. — Было, а потом перестало. Нет. Не хочу. Не хочу, чтобы ты меня касался.
— Я не буду, — с готовностью говорит он, поднимая вверх руки. — Клянусь, не буду. Если это та цена, которую я должен заплатить — пусть так.
— Нет, — твердо говорю я, продолжая покачивать головой.
— Даш, это просто какой-то психологический барьер, — заверяет он. — Это пройдет. Пройдет, слышишь? Дай нам шанс. Все наладится. Нужно просто немного подождать.