— Как же я по тебе скучал, — шепчет он после долгого поцелуя.
Я тоже. Мы три месяца не могли дойти до главного из-за моих панических атак, но его смирение, любовь и забота сделали свое дело. Но окончательно я простила его, взяв в руки свидетельство о рождении дочки, получившей его фамилию и отчество. До конца не верила, что он пойдет на это без доказательств отцовства, но вот уже месяц, как он забрал нас из роддома и он ни разу не дал повода пожалеть о том пути, через который нам пришлось пройти. Теперь даже кажется — так лучше. Так ценнее.
В банк, по итогу, мы едем уже после обеда. По пути я звоню управляющему, намекнув в разговоре о цели визита, и встречает он нас, дико нервничая. Предлагает чай и кофе, и зачем-то с ходу начинает расписывать преимущества хранения средств именно в этом банке.
— Я не собираюсь снимать средства со счета, — прервав его трескотню, говорю я.
— Нет? — с сомнением уточняет он.
— Я хочу узнать их происхождение. Сумма не маленькая. Вы же выяснили?
— Конечно! — на выдохе облегчения заверяет он.
— И? — подгоняет его Бугров.
— Он их нашел, — огорошивает, с виду, серьезный человек. Мы с Сашей делимся недоверчивыми взглядами, и мужчина снисходительно улыбается. — Понимаю, как это звучит, но это правда. Борис, как и требуется, отнес деньги в полицию, и полгода они находились там на хранении. Владелец не нашелся, он написал заявление и получил всю сумму. Там было меньше, что-то около тридцати миллионов. Но Борис вносил дополнительные средства ежемесячно, плюс процент от вклада… за восемь лет набежало прилично.
— А доказательства у вас имеются? — бурчу я.
— Само собой! Подождите здесь.
Вскоре мы получаем не только выписки со счета, но и данные сотрудника полиции, принявшего у отчима заявление. Когда вновь садимся в машину, Бугров звонит своему Михалычу.
— Ну что еще? — недовольно отвечает он, опустив приветствие.
— У меня дочь родилась, — довольно сообщает Саша.
— Да ты че! Бугров! Мои поздравления! — радостно гаркает Михалыч, а Саша добавляет:
— Но звоню я не поэтому.
— Утырок, — снова возвращается к своему образу Михалыч, а мы с мужем давимся смехом.
— Слушай, тебе знакома фамилия? — Он называет полученные нами данные.
— А тебе — нет? — язвит следователь.
— А должна? — удивляется Бугров.
— Фамилия начальника МВД по городу? — задумчиво проговаривает Михалыч, откровенно издеваясь. — Даже не знаю…
— Черт, — морщится Саша и сбрасывает вызов, не попрощавшись. — А ведь точно, — говорит он уже мне.
— Не нравится мне это, Саш, — хмурюсь я. — Какие-то левые деньги, серьезные люди…
— Или ставшие таковыми. Вряд ли он все восемь лет занимает свой пост.
— Еще хуже, — бурчу я.
Но, варианта, кроме как напроситься на аудиенцию, у нас нет. Правда, с этим не возникает никаких проблем — оказывается достаточно сообщить сотруднику на посту фамилию. А вот судя по кислой роже, которую мужчина делает, увидев меня, с моей девичьей бы так не прокатило.
— Проходите, — махнув рукой и на нас, и, судя по настрою, весь бренный мир, уныло произносит мужчина. — Я надеялся помереть раньше, чем это произойдет.
— Что — это? — осторожно уточняю я, держась чуть за спиной мужа.
— Твое появление, Дарья. И, сразу скажу, я понятия не имею, где он. И жив ли до сих пор.
— Кто? — холодея, почти шепотом спрашиваю я.
— Твой отец, — бурчит он и двигается влево, проверяя, заперта ли дверь.
— Вы полегче, уважаемый, — без тени стыда наезжаю я, приложив руки к груди. — Я сейчас дойная коровка, мне такие встряски ни к чему.
— Так и сидела бы дома! — всплескивает он руками от возмущения.
— Так, — спокойно произносит Саша, посадив меня на ближайший стул. — Насколько нам известно, оба Дашиных отца на кладбище. И на счет одного я уверен на все двести, что он до сих пор там.
— А второй, как я уже сказал, непонятно где, — паясничает мужчина. Я делаю глубокий вдох и не дышу, ожидая пояснения, а он, наоборот, шумно выдохнув, рассказывает: — После того пожара твоего отца перепутали с его товарищем. Не знаю, как это вышло, вроде как его спросили, кто ты, он пробормотал «Паша»… А повреждения такие, что никто и не усомнился.
Мужчина снова вздыхает и барабанит пальцами по столу.
— То есть, мы похоронили вместо папы его товарища Пашу, — констатирую я. — Здорово.
— Давайте обойдемся без претензий. Я сам об этом узнал только восемь лет назад, — кривится мужчина. — Когда он пришел ко мне с твоим отчимом и попросил об услуге — не докапываться.