Они радостно опрокидывают по стаканчику пива, смеются, играют в бильярд — как будто они здесь свои. Ярость захлестывает меня.
Разве я еще не выгнал их со своей территории?
Я делаю несколько шагов в их сторону, готовый к конфронтации, но потом поворачиваюсь и бросаю быстрый взгляд на Бейли. Должно быть, я почувствовал, что она смотрит на меня, потому что мы мгновенно понимаем друг друга.
Она качает головой, отказываясь.
Я так сильно прикусываю щеку изнутри, что идёт кровь, затем резко поворачиваю голову в сторону двери, прежде чем развернуться и выбежать. Надеюсь, она последует за мной.
Мне нужно с ней поговорить.
Я возвращаюсь на парковку, недавно заасфальтированную, чтобы здесь не было так чертовски пыльно.
— Бо! — зовёт она, выходя за дверь.
— Сюда. — Я машу ей в ответ и обхожу здание, направляясь к маленькому навесному сараю в задней части, где мы храним пустые кеги. По понедельникам мы забираем их, так что сейчас здесь пусто, и я распахиваю дверь, приглашая её войти. Она проскальзывает мимо меня, и я захлопываю дверь за нами.
Свет проникает сквозь щели в досках, отбрасывая слабый отблеск.
Глаза Бейли широко распахнуты от беспокойства, и она начинает:
— Прости. Я не…
Я прерываю её, прижав палец к её губам.
— Ты в порядке?
Она кивает, но быстро моргает. Черт, моя девочка крепкая. Она говорит, что с ней все в порядке, но это не так.
— Бейли, — я выдыхаю ее имя и убираю руку, вытирая ею рот. Все напряжение в моем теле выплескивается наружу, скручиваясь под моей кожей.
— Бо, пожалуйста. Только не устраивай сцен. Они никогда не бывают такими ужасными, когда мой папа рядом. Я не хочу, чтобы тут была сцена. Я хочу, чтобы они покончили со своим дерьмом, убрались восвояси и просто стали большими людьми.
— Меня чертовски достало, что тебе приходится быть большими людьми, Бейли. Они знают, что делают. Я сказал им, чтобы они убирались с моей территории и держались от тебя подальше. И все же, вот они здесь, бросают мне вызов. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем это.
Она потирает виски, глядя себе под ноги. И я бы очень хотел облегчить ей эту задачу. Но я не знаю как.
Ей нужно уехать из этого города, и поскорее.
Мы оба это знаем. Мы просто не говорим об этом.
Я не притворяюсь, что знаю, сколько денег ей нужно накопить, чтобы сорваться с места, но я подозреваю, что её план сопровождается нервным напряжением.
Она хочет уехать, но боится начать всё с чистого листа.
Я беспокоюсь, что сдерживаю её.
Она поднимает на меня заплаканные глаза.
— Я так устала, Бо. Так чертовски устала.
Воздух с шумом вырывается из моих лёгких, когда я опускаю голову от её признания.
Я не знаю, что сказать, чтобы ей стало лучше, поэтому вместо этого целую её. Она начинает тихонько всхлипывать мне в рот, но затем её руки оказываются у меня на затылке. Она запускает пальцы мне в волосы. Она прижимает меня к себе так, словно хочет вдохнуть меня и удержаться на плаву только благодаря моему поцелую.
Мои руки опускаются на её бёдра, но в ту же минуту, как они начинают блуждать, атмосфера в сарае меняется.
Наше терпение на исходе.
Я хочу её с такой яростью, какой никогда не испытывал, с такой свирепостью, которая шокирует меня.
Я прижимаю её к стене, просовывая ногу между её ног. Я прижимаюсь бедром к её промежности, пока целую её в губы и рву пуговицу на её узких джинсах.
— Бо, — шепчет она между страстными поцелуями, запуская руки мне под рубашку.
— Я хочу, чтобы эти штаны были сняты. Сейчас.
— Бо.
— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, зная, что ты моя. Что бы ни случилось. Что бы кто ни говорил.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, выглядя так, будто тебя только что трахнули, чтобы никто не задавал о нас ни единого вопроса. Особенно ты.
— Бо, там клиенты… — она замолкает, когда я стягиваю её джинсы с упругих бёдер, оставляя их на месте, и провожу пальцами по её трусикам.
— Бейли, заткнись и дай мне трахнуть то, что принадлежит мне. Мы можем поговорить позже.
— Да, — с придыханием отвечает она, пока я тру хлопковые стринги, которые теперь зажаты между ее половых губ.