— Это не смешно, Бейли. Он смотрит порно и смотрит на тебя. На людях.
Она закатывает глаза.
— В отличие от общения наедине?
— Он смотрит на тебя. — Мышцы на моей спине напрягаются. — Думает о тебе.
Она пожимает плечами.
— Наверное.
— Как ты можешь быть к этому равнодушна?
— Обычно я не спрашиваю разрешения у человека, прежде чем думать о нём во время мастурбации.
Чтобы скрыть свой шок, я просто смотрю на нее.
Бейли вздыхает и немного отстраняется.
— Слушай, я не говорила, что меня это устраивает. Но это немного забавно, или, по крайней мере, мне приходится смириться с тем, что это забавно. Потому что я не могу устраивать истерику каждый раз, когда мне что-то некомфортно. — Ее пальцы стучат по барной стойке. — Добро пожаловать в Дженсен. Никому нет дела, комфортно мне или нет. И если я не приятно себя чувствую, я такая же, как мои братья.
Улыбка, которую она мне дарит сейчас, полна флюидов «ты восхитительно-наивный», и я ненавижу ее за это. Ненавижу, что город, который был так добр ко мне и моей семье, так суров к девушке, которая не просила о той руке, которая ей досталась.
За ее спиной я вижу, как глаза Эрла поднимаются и скользят по заднице Бейли.
Полагаю, именно поэтому я встаю со своего стула. Прохожу по всей длине бара.
Прямо к Эрлу.
Он так поглощен, что даже не замечает, как я стою позади него. Я не смотрю на Бейли, потому что знаю, что она будет молча умолять меня не делать этого, и я не хочу видеть это выражение на ее лице.
Мне плевать, какая у нее фамилия.
Я сжимаю руку на тощем плече Эрла, глядя на его телефон. Конечно, там какая-то блондинка на четвереньках принимает его в задницу с большим количеством яркого света и идеальными углами.
Он вздрагивает и выключает экран.
— Блин! Иисус.
— Эрл, я Бо.
Он нервно облизывает губы, снова глядя на меня.
— Да, я знаю. Бо Итон.
Бейли фыркает из-за бара, и краем глаза я наблюдаю, как она уходит.
— Круто. Отлично. Так что больше никакого порно на публике. Да?
— Я не... — Я прерываю его, сильнее сжимая пальцы на его плече. Достаточно сильно, чтобы, я надеюсь, было больно.
Это приятно.
— Ты был. Я видел. Наш милый бармен видела. Мы больше так не будем делать, понял? Ты заходишь за пивом, это нормально. Но ты не будешь смотреть на нее, — я указываю на Бейли, которая притворяется, что не замечает, что я делаю, — и держать руки так, чтобы все могли их видеть.
— Слушай, мужик, я…
Я понижаю голос до опасно низкого уровня, чтобы заставить его замолчать.
— А когда ты придешь домой и помчишься в свою спальню, чтобы трахнуть носок, ты будешь держать ее тело в стороне от своей головы и ее имя подальше от своего рта. Понял меня? — Я убираю руку от парня и упираюсь бедром в бар, уставившись на него, чтобы доказать свою точку зрения.
— Чувак, она — Дженсен. Никто не дрочит на Дженсен.
Я хочу его ударить. Меня трясёт от желания заткнуть его. Но это желание… это чувство. А я уже несколько месяцев ничего не чувствую, а значит, это приятно.
— Заплати и уходи, пока я не сделал что-то, о чем пожалею.
Он возится со своим кошельком, бросает двадцатку и смотрит на нее почти с сожалением.
— Без сдачи. Это ее совет за то, что она вообще тебя терпит.
Его бледные щеки становятся ярко-красными, когда он, спотыкаясь, уходит от бара. Я продолжаю свой взгляд на него, пока он торопится к двери, опустив голову и крепко сжав пальцы вокруг телефона.
Чертова свинья.
Он ушел, а я все еще смотрю. Я оборачиваюсь только тогда, когда чувствую, как Бейли подходит ко мне сзади.
— Ах, — говорит она, скрестив руки на груди, белый хлопок ее рубашки заставляет ее загорелую кожу сиять. — «Эффект Итона». — Она самодовольно улыбается мне. — Если бы у меня была такая фамилия, люди бы спрашивали меня, как высоко я говорю «прыгать».
— Нет, не спрашивали бы.
Она хватает полупустую пивную кружку с барной стойки и отворачивается.
Застенчиво оглядываясь через плечо, она добавляет:
— Спасибо за то, что ты сделал там. Это много значит.
Не знаю, почему такое простое предложение так сильно меня задевает. Ее прямота, ее благодарность. Я чувствую себя ребенком. Мне почти хочется покраснеть.
— Ничего особенного.
Она смеется, мягко и мелодично, женственно и весело.
— Ладно, солдат. Как скажешь.
Я не солдат, но я не поправляю ее. Это чувство цели — даже всего на несколько секунд — было слишком чертовски приятным.
Поэтому я просто опускаю голову и улыбаюсь.
— Хватит тушеваться. — Бейли даже не смотрит на меня, когда опрокидывает бутылку бурбона с носиком, чтобы наполнить рюмку.