— Я не тушуюсь.
— Так и есть.
Я не хочу с ней спорить. Хуже того, она права. Я переживаю. Переживаю из-за того, что она сказала об эффекте Итона. Я не хочу, чтобы она была права. Мне всегда нравилась Бейли, но за последние несколько недель она стала чем-то вроде утешительного одеяла. Даже другом.
Она не донимает меня. Она не лебезит передо мной. Она делает мне чай и позволяет мне быть собой, что гораздо больше, чем я могу сказать об остальных людях в моей жизни. А именно, о моей семье, которая взяла на себя обязанность переступать и спрашивать, что я делаю, как у меня дела и что я планирую делать с отупляющей регулярностью.
Поэтому меня раздражает, что Бейли может быть такой чертовски классной, а люди могут так чертовски отвратительно с ней обращаться. Меня даже раздражает, что я сижу здесь четыре ночи в неделю отчасти потому, что я совершенно неуместно влюбился в своего бармена, как будто я гребаный двадцатилетний парень, который ждет, когда сможет сделать свой ход.
— Думаешь, Эрл сейчас натирает одного? — Ее губы изгибаются, когда она использует пистолет для газировки, чтобы наполнить стакан роксом.
Она знает, что донимает меня, и это работает.
— Бейли.
Теперь ее голова наклоняется в мою сторону, одна бровь приподнимается.
— Бо.
— Не надо.
— Просто пытаюсь дать тебе повод для беспокойства, если ты собираешься сидеть там тихо и задумчиво.
Я усмехаюсь и скрываю ухмылку за краем кружки.
Эта девушка.
Именно с этой кружкой на лице я слышу шумную группу людей снаружи. Быстрый взгляд на мои часы показывает, что сейчас 12:01 — одна минута после последнего звонка. Взгляд через плечо показывает, что остались только за столиком посетители, ожидающие своих последних напитков.
Она несет эти напитки, когда входят трое мужчин, и я чувствую, как Бейли застывает на месте, прежде чем я даже поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Все следы игривости на ней тают, угол ее челюсти меняется, когда она замирает.
— Сестренка! — кричит Аарон Дженсен, садясь на одну из круглых высоких площадок прямо за баром. — Налей нам по кружке за счет заведения.
Бейли держится на расстоянии, но слегка качает головой, как будто это может снять напряжение с ее тела.
— Извините, ребята, я уже сделала последний звонок. Уже за полночь. Таково правило.
— Да ладно. Какой смысл иметь сестру, которая работает здесь, если мы не можем получить особого обращения?
Я опускаю голову, пытаясь вписаться в толпу как ничего не подозревающий завсегдатай. Я не хочу начинать еще больше дерьма для Бейли, а ее братья и я не в хороших отношениях. Не с тех пор, как мы были моложе, и не с того времени, когда я недавно принял участие в оклеивании туалетной бумагой их трактора с Кейдом и Реттом. В ту ночь шел дождь, и я представляю, что собирать мокрую туалетную бумагу с их трактора было не очень приятным занятием. Но они это заслужили. И это было весело.
Я улыбаюсь воспоминаниям.
— Извините, ребята. — Бейли осторожно подходит к столику своих братьев, словно она не хочет с ними сближаться, но и не хочет сцены с другими посетителями бара. — Не сегодня. Руководство установило более поздние часы работы с четверга по субботу, так что попробуйте тогда.
Старший брат Дженсен, Лэнс, запрокидывает голову назад со стоном.
— Бейли, давай. Мы даже привели друга из другого города. Сказал ему, что ты позаботишься о нас сегодня вечером. Сет, это наша младшая сестра Бейли. Всегда немного в грязи, если хочешь знать мое мнение.
Я выпрямляюсь и оглядываюсь через плечо. Третий парень косо смотрит на Бейли откровенно и тревожно.
По крайней мере, я украдкой смотрю на нее и потом корю себя за это. У этого парня таких границ нет.
— Давай, милая. Ты позаботься обо мне, а я позабочусь о тебе.
Мой пульс подскакивает на несколько делений, пока я продолжаю оценивать ситуацию краем глаза. Другой столик из четырех человек делает вид, что не смотрит, но сегодня в баре тихо, так что это трудно пропустить. Когда мимо проезжают Дженсены, все смотрят, потому что обычно недалеко позади происходит какое-то зрелище.
Я ерзаю на стуле и использую кружку как прикрытие, чтобы еще раз долго посмотреть на то, что происходит у меня на четыре часа.
Но я замираю на вершине этого движения, потому что кто бы ни был этот Сет, он взял на себя смелость провести ладонью по изгибу задницы Бейли, пальцы сгибаются внутрь под ее щекой.
Я обещал ей, что больше не буду устраивать сцен в ее баре.
Но я собираюсь нарушить это обещание.