Его грудь поднимается и опускается, и он догоняет тот удар, который я ему только что причинил. Но он не сопротивляется этому. Он моргает, и его глаза проясняются, как будто мы оба только что испытали одержимость и возвращаемся к реальности.
Он упирается руками в землю и выпрямляется, разгибая длинные конечности, когда он встает передо мной — возвышаясь надо мной.
Он смотрит на свои ноги, пальцы ног шевелятся на песчаной земле. В утреннем свете повреждения на них отчетливо видны. Кожа растянулась немного сильнее. Гладкие пятна. Неровные пятна. Пятна, которые краснее, пятна которые белее. Сразу за переносицей его стопы она снова становится гладкой, обычной кожей.
Граница. Одна сторона удерживает всю боль, но если ее скрыть? Это как ничего не произошло.
Я хочу задавать вопросы, но не задаю. Нет ничего хуже, чем люди, копающиеся в твоей травме, просто чтобы поразмыслить.
Я знаю это ощущение, и я не буду подвергать Бо этому. Если он захочет рассказать мне свои истории, он это сделает.
Он замечает, что я смотрю, и морщится. Я узнаю выражение его лица, потому что я это испытала.
Смущение.
Я чувствую желание вывести его из этого состояния.
Мой взгляд падает на жетоны на его шее. Я тянусь к ним, шишки на цепочке скользят сквозь мои пальцы, но его глаза остаются прикованными к его ногам.
Я дергаю за цепь, выбивая его из колеи.
— Не делай этого.
— Что не делать? — Он хмурит брови.
Я снова дергаю, притягивая его ближе.
— Не притворяйся глупым. И не стыдись.
Я пытаюсь отступить назад, чтобы дать себе пространство, потому что то, как он смотрит на меня сейчас, обезоруживает. Но его большие руки быстро двигаются, обхватывая мою талию и сжимая меня.
Обездвиживая меня.
Низкое утреннее солнце ослепительно-белое над верхушками деревьев, и я клянусь, это придает ему потусторонний эффект, когда он смотрит на меня сверху вниз.
Он опускает голову и касается носом моей щеки. Моя голова наклоняется, и мои пальцы крепче сжимают бирки, язык высовывается по моим губам.
Он собирается меня поцеловать?
Наши губы почти соприкасаются, но я слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться.
— Стыд? — Он напевает слово, но не прижимается ближе. Я чувствую тепло его дыхания на своих влажных губах, рокот его глубокого баритона на моем горле. — Богатство от девушки, которая только что отказалась отвечать на мой вопрос о ней—
Я отталкиваюсь от него, грудь вздымается, как будто я только что сбежала. Мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь взять себя в руки. Снова.
Собравшись с силами, я отряхиваю платье и направляю разговор в другое русло.
— Ладно, ладно, я пойду домой. Увидимся. — Я дарю ему улыбку, которая кажется натянутой и обращена на него только на мгновение, пока я оглядываюсь вокруг, усаживаясь на землю, как будто это очень интересно.
— А как насчет твоих братьев?
Он снова привлекает мое внимание к себе вопросом, и я машу ему отмашкой.
— Нет. Они будут отсыпаться после прошлой ночи. Без папы они даже не притворяются, что стоят в очереди.
Он оценивает меня слишком пристально. Его челюсть отвисает, что говорит о том, что он мне не верит или ему не нравится ответ. Исходящий от него оттенок гнева заставляет меня нервничать.
— Ладно, ладно...
— Нам нужно скорее рассказать моей семье. Было бы странно, если бы они узнали об этом от кого-то другого.
— Сегодня я ухожу. Мы могли бы…
— Ладно. Я посмотрю, что я смогу сделать, и дам тебе знать.
Сейчас он весь в делах. За исключением листа, застрявшего в его волосах. Мои щеки подёргиваются от этого зрелища.
Я ожидала, что буду чувствовать себя неловко рядом с Бо, неловко из-за этой сделки. Но нет. Я практически показала ему свои соски, и теперь мы стоим здесь и болтаем, как обычные взрослые, которые могут легко говорить о сексе и телах.
— Отлично. Ну… — Я покачиваюсь на ногах, ища способ закончить этот разговор, не зная, куда мы пойдём дальше. — Спасибо за… практику.
Слово вырывается с неловким смехом, и я качаю головой, снова опуская взгляд.
Только чтобы увидеть, что опухоль на его шортах всё ещё там.
Это фальшивка, фальшивка, фальшивка.
Внезапно я чувствую себя намного менее взрослой. Я чувствую головокружение и неуверенность, и мне нужно уйти, чтобы зарыться в подушку и переосмыслить все, что произошло в моей жизни за последние несколько дней.
Итак, я бросаюсь к едва заметной тропинке, которую я проложила по эту сторону берега, потому что мне нужно оставить немного места между Бо и его большим членом и мной.