Я не стучусь в дверь его спальни. Я проталкиваюсь прямо внутрь и обнаруживаю его большое, голое тело, бьющееся на огромной кровати в другом конце комнаты. Цифровые часы в углу показывают 2:11 утра.
От болезненных стонов, вырывающихся из его губ, у меня сжимается живот.
Ему снится кошмар. Болезненный, напряженный, неистовый кошмар. И я не знаю, что делать.
Чувство беспомощности щиплет мне глаза, когда я наблюдаю, как он борется с разреженным воздухом, переживая какой-то ужас.
И мое сердце не выдержит.
Меня может сбить с ног случайная конечность, но мне все равно.
Я подхожу к его кровати, спокойно напевая: «Бо. Бо. Бо». Я осторожно протягиваю руку и касаюсь его плеча. Он почти мгновенно замирает, но не просыпается.
— Эй, Бо. Я здесь.
— Ты здесь. — Его голос надламывается, и он тянется ко мне. Его липкая ладонь сжимает мою руку.
— Да. Это Бейли. Я здесь. С тобой все в порядке.
— Ты здесь, — снова говорит он. На этот раз его тон истекает облегчением. На этот раз он притягивает меня к себе.
И я иду. У меня нет сил сопротивляться ему прямо сейчас. Когда я забираюсь на его кровать, моя грудь болит от его выражения — сморщенный лоб, зажмуренные глаза и никаких следов юмора, который окрашивал его красивые черты всего часы назад.
Одной рукой он держит меня за руку, а другой за талию, он тянет меня к себе, прижимая к своей груди.
И совершенно голое тело.
Но это не сексуально.
Я не уверена, что он осознает, кто я сейчас, но он держит меня, как будто я его утешение. Он держит меня так, как я держала свою печально ушедшую плюшевую лошадь.
Его толстые руки обнимают меня, когда я растягиваюсь на нем, уткнувшись головой в его подбородок, слушая звук его сердцебиения.
Я чувствую выпуклость его члена, твердую, но не твердую, на внутренней стороне моего бедра, где мои шорты задрались.
Я чувствую его волосы на груди на моей голой груди, где мой тонкий топ был смещен.
Я чувствую его глубокое дыхание, его легкие наполняются и опустошаются, заставляя меня подниматься и опускаться в такт, как будто я плыву на волне, пока он переводит дыхание.
— Который час, Бейли? — Его голос хриплый, его хватка не ослабевает.
Я оглядываюсь через плечо на часы.
— Два двенадцать.
Одна из его ладоней скользит вверх по моему позвоночнику, чтобы обхватить мой затылок.
— Хорошо.
Затем я чувствую, как он целует мои волосы.
Глава 17
Бо
Я не должен был тащить ее в свои объятия. Не когда мы здесь, одни, в темноте.
Не когда я так распутался, как сейчас.
Не когда я не могу винить в этом то, что это делается ради показухи.
Не когда я хочу сделать так много —
Бейли поворачивает голову, и ее губы скользят по впадине у основания моего горла. Я сглатываю, кадык работает, когда она снова целует чуть ниже.
Пухлые губы прижимаются к моей груди.
Осознание просачивается, когда ее соски твердеют и упираются в мою грудь.
Мне следует остановиться.
Моя рука скользит по ее крепкой спине, закаленной долгими часами, проведенными за работой, и мои пальцы скользят по толстому эластичному поясу, который они соприкасаются.
Мне следует остановиться.
Она снова целует меня. То же самое место. Но на этот раз ее язык пронзает мою кожу. Ее спина выгибается, прижимая ее сиськи вниз, а задницу вверх.
— Блядь, — это слово — вздох, тихое ругательство, отмечающее меня, зная, что я зайду слишком далеко.
Мне следует остановиться.
Моя рука движется дальше, и я хватаю ее задницу. Это больше, чем просто ткань.
Шорты сдвинулись, и это гладкая кожа. Мои пальцы впиваются, кончики их опасно близко к тому месту, где еще не ступал ни один мужчина.
Это ее чертов стон, когда она снова прижимается к моей хватке, что почти сводит меня с ума.
— Бейли. — Я слишком возбужден. Она слишком близко. Ощущается слишком хорошо. Пахнет слишком вкусно.
Она двигается вниз на дюйм, пряди ее волос выскальзывают из моих пальцев, когда она целует меня ниже на моей груди. Моя рука все еще мнет плоть ее задницы, когда она шепчет:
— Ты в порядке?
— Нет, — выдавливаю я. Мой член набухает от ее близости, запаха, веса. То, как она просто здесь, после того, как я полностью сошел с ума.
— Я тоже. — Ее горячее дыхание обдувает мою грудь.
Я понимаю, что удерживаю ее на месте, одной рукой сжимая ее задницу, другой с кулаком, полным ее волос. Мой член становится твердым как камень быстрее, чем я могу с этим бороться. Мысль о том, чтобы наполнить ее им, более реальна, чем когда-либо.