И я слишком труслив, чтобы спросить.
— Ты тоже, — отвечаю я, отталкиваясь от самой глубокой точки реки, где я не могу коснуться. Здесь я заставляю свои ноги работать и работать, так что когда я вернусь домой, я достаточно устала, чтобы вывалиться обратно.
— Думал, — отвечает Бо.
— Думать утомительно. — Я тихонько хихикаю, чувствуя, как приливает и тянет вода, когда он приближается ко мне.
Совсем близко.
Так близко, что наши колени соприкасаются.
— Так и есть. Я недавно к этому вернулся. После наших заплывов. Я представляю все, что я могу сделать и как я с этим справлюсь. Как я расскажу своей семье.
Я смотрю на него, медленно кивая. Он был более надежным на ранчо, помогая Кейду и его отцу. Думаю, эта частичка нефильтрованной жесткой любви пошла ему на пользу.
— Часть того, что меня будит, — это ощущение, что мои ноги горят. Я обжег их, когда шел через огонь, чтобы вернуться через тоннели. Они были настолько изуродованы, настолько заражены, что я был уверен, что инфекция убьет меня. Я, возможно, спас Мику, но в последующие дни, когда мы прятались в той пещере? Он заботился обо мне.
— Ты когда-нибудь разговаривал с ним?
Бо кивает.
— Да, мы иногда переписываемся по электронной почте. Думаю, мне бы хотелось навестить его как-нибудь.
— Тебе стоит, — соглашаюсь я.
Между нами тишина тихой ночи.
— Как идут поиски работы? — Его немигающий взгляд не отрывается от моего.
Я не настолько глупа, чтобы думать, что он не знает, как идут дела. Я бы сказала ему, если бы что-то из этого вышло, и то, что я никогда не поднимаю эту тему, — это верный знак.
— Действует. — Я отказываюсь быть такой уж печальной из-за этого.
— Я думаю, нам нужно выходить. Чаще показываться вместе. Мы как бы прячемся в баре и у себя дома.
Наш дом пугает меня.
— Этого недостаточно. Нам нужно его продать.
— Но ты выиграешь пари, если я не найду работу.
— Какое пари?
Я закатываю глаза.
— То, где ты поспорил со мной, что связь с тобой не поможет мне получить новую работу. Ты тогда понял, что я безнадежна. Похоже, ты был прав.
— Я этого не помню.
Его намеренное невежество раздражает меня, и мои руки шуршат по воде, нагоняя на него волну.
— Пари? Сделка? Фальшивая помолвка? То, что у нас не будет секса? Я отвезу тебя в больницу, если ты продолжишь плавать там, притворяясь, что не помнишь.
— Я помню это по-другому. Помню, я думал, что тебе не нужно мое имя или моя связь, чтобы получить работу, потому что ты была умна, способна и квалифицирована сама по себе. Помню, я думал, что люди не будут так тщательно использовать твою фамилию против тебя. Теперь я знаю, что этот город — безнадежное дело, и ты слишком хороша для этого.
Моя грудь сжимается, и покалывание проникает под мои веки. Никто никогда не говорил мне ничего подобного.
Никогда.
Я прочищаю горло.
— Ладно, ну, как бы то ни было, ты все равно должен хотеть выиграть пари.
Он небрежно отмахивается от меня, хотя слова, которые он говорит дальше, кажутся далеко не небрежными.
— Я никогда в жизни так сильно не хотел проиграть пари. Это вообще пари, Бейли? Каковы были условия? Что я получу, если выиграю?
Я моргаю, пытаясь вспомнить. Неужели для него это было ничего?
Этого не может быть.
— Ну, ты же говорил, что хочешь, чтобы твоя семья от тебя отстала.
Он криво смеется, отводя взгляд, пока его большая сильная рука расчесывает мокрые волосы.
— Они снова окажутся в моем дерьме, как только ты расстанешься со мной. Возможно, даже хуже.
Меня охватывает паника, и там, где я была на грани холода, мне внезапно становится очень, очень жарко.
— Так это просто... жалкое соглашение?
— Нет, Бейли. Это не так. — Его голос изменился с холодного и собранного на грубый гравий с ноткой стали.
— Тогда что же? Ты играешь в героя с моей жизнью?
— Я здесь, потому что хочу быть.
Моя голова качается.
— Для тебя в этом даже нет секса. Ты ясно дал понять, что не хочешь больше этого, так что...
Он обрывает меня.
— Я хотел большего.
Мое сердце переходит от громкого стука, заглушающего все остальные звуки, к тихому и безмолвному.
— Что?
— Тебе не следует терять девственность во время спора. Я не хочу этого для тебя.
— Я думала, это не спор.
Его челюсть работает.
— Это возвышенный спор.
— Если бы ты не знал, что я девственница, ты бы меня трахнул?
Он ерзает, потирая рукой бороду и стонет.