— Ну, я не вижу тебя такой.
Я сглатываю сейчас, отводя глаза. Это правда, что Бо всегда был добр ко мне — ко всем. Может, поэтому эта его новая версия так меня бесит.
— Я знаю. — Я посылаю ему благодарную улыбку. — Ты один из хороших, Бо. Вот почему ты не можешь продолжать это делать.
— Делать что?
— Сидеть в моем баре и напиваться до угрюмого оцепенения каждую ночь.
Тихий пронзительный звук вырывается из него, когда его голова мотается вперед и назад по стене, руки вытаскиваются из карманов, чтобы потереть лицо.
— Это помогает мне спать по ночам.
— Что? — Я слышу, как мое сердце колотится в ушах. Почему-то это не тот ответ, которого я ожидала.
Это болезненно честно.
— Алкоголь. Он помогает мне заснуть. Я еду домой на ранчо и валяюсь. Я плохо сплю в последние дни.
У меня сжимается живот от его признания.
— Ты говоришь, что водишь так? — Мой палец машет вверх и вниз по нему, цепляясь за выпуклость ключей в его переднем кармане.
Его широкие глаза умоляют меня, отчаянно и одиноко. Я чувствую себя монументально глупой, предполагая, что он отличается от Гэри. Что он будет достаточно контролировать себя, чтобы вызвать такси, а не садиться за руль в таком состоянии.
Я была глупой, поддавшись на уловки хорошего парня, когда он явно тонет. Я вижу, как он тонет прямо у меня на глазах. И я не хочу в этом участвовать. Я не могу позволить себе пойти ко дну вместе с ним.
— Бо. — Я делаю шаг вперед, прямо к нему. Он напрягается, но я слишком зла, чтобы сейчас иметь много границ. И я всегда чувствовала себя более непринужденно рядом с ним, чем с большинством людей. Он всегда умел заставить меня чувствовать себя так, поэтому я, не задумываясь, засовываю руку ему в карман и обхватываю пальцами его ключи.
Его тело напряжено. Его мышцы напрягаются, но он не делает никаких движений, чтобы остановить меня.
Звон металла между нами заставляет меня взглянуть ему в глаза в поисках знака, что я зашла слишком далеко.
Я наклоняю лицо к его лицу и на мгновение попадаю в его плен.
Я вижу только эти лунные глаза и то, как его кадык подпрыгивает, когда он глотает.
— Я сделаю тебе ромашковый чай, — говорю я, нарушая напряженную тишину между нами. — Помогает уснуть. Но ты должен пообещать, что больше не будешь устраивать подобную сцену.
Он кивает и опускает голову.
— Я обещаю.
Напряженность между нами исчезает, когда он следует за мной обратно в бар.
Любопытные глаза пристально смотрят на него, пока он стоит, покачиваясь на месте, словно он будет тем, кто уберет осколки стекла.
— Сядь на место, Итон, — ворчу я, делая это вместо этого. Последнее, что я хочу убирать, — это его кровь.
Я вижу, что ему стыдно. И ему должно быть стыдно, но я не буду его наказывать. Он и так уже неплохо себя избивает. Вместо этого я готовлю ему дымящуюся кружку чая, вытираю пролитое им пиво, сметаю улики его вспышки в совок и продолжаю свою ночь, как будто его здесь нет.
Я снова наливаю чай.
Он пьет чай. Мы не разговариваем, но он наблюдает за мной, вращая кружку между своими широкими ладонями. Я чувствую очертания его ключей в заднем кармане джинсов.
Пит, наш повар, выходит из задней комнаты в 10 вечера.
— Все в порядке, Бейлс? Кухня закрыта.
Я осматриваю бар. Для понедельника здесь много народу, но терпимо. Мы все равно открыты всего два часа.
— Да. Здесь все хорошо, — отвечаю я, показывая ему короткий большой палец вверх.
Пит отвечает ему улыбкой и выходит через парадные двери. Его наняли из города, а это значит, что он не ненавидит меня автоматически.
Что делает работу с ним легкой.
Когда я снова проверяю чай Бо, он останавливает меня.
— Значит, он уходит, а ты здесь одна до конца ночи?
Я пожимаю плечами, беру его кружку, чтобы налить воды.
— Да. Теперь я менеджер смены, так что если бы было больше народу, я бы оставила официантку, но я ее сократила.
Он кладет предплечья на барную стойку, подушечки его длинных пальцев сжаты вместе, будто ему нужно что-то с ними сделать.
— Но ты одна? Ты закрываешься в одиночку?
Когда из диспенсера выливается горячая вода, поднимается пар.
— Верно.
Когда я веду кружку по барной стойке, пока она не упирается в кончики его пальцев, я пытаюсь вспомнить, сколько раз я наливала чай, поскольку он выглядит ужасно водянистым.
Я приседаю и роюсь в коробке с чаем на нижней полке.
Railspur — не большое заведение, но я нахожу еще один пакетик ромашки и бросаю его в кружку, делая мысленную заметку, чтобы наш генеральный менеджер, Джейк, заказал еще.