Не думая слишком долго об этом, я наклоняю голову ближе и пропускаю полоску света через дверь нашего соглашения. Проем для поцелуя меня.
— Нам пора идти, — шепчет она, слегка наклоняя голову. Ее мягкие губы касаются моей грубой щетины, и я переношусь в ту ночь в 2:11, когда она вошла в мою комнату. Те же губы на моей груди. Ее тугое жаркое вокруг моих пальцев. Мое полное отсутствие контроля, чтобы остановить себя там, где она была заинтересована.
— Спасибо за ужин. — Слова доносятся до меня, когда она поворачивается, чтобы выскользнуть из кабинки. Еще одно нежное, женственное летнее платье, на этот раз синего цвета, волочится за ней по кожаной скамье.
Я тяжело сглатываю и следую за ней, бормоча себе под нос: «Ты меня убьешь».
С напряженной спиной она крутит обручальное кольцо на пальце, пока люди смотрят. Ей не по себе. Это написано по всему ее телу, поэтому моя рука снова обнимает ее в мгновение ока.
Я прижимаю ее к себе, пока мы идем по ресторану.
— Сделай это, сладкая. Положи руку мне в задний карман. Ты же знаешь, что хочешь этого, — бормочу я, прежде чем нежно поцеловать ее в волосы.
Кто-то ахает, за ним следует цепочка резких шепотов.
Он многое пережил.
Война меняет людей.
Я уверен, что это просто фаза.
Это приводит меня в ярость. Мне хочется положить Бейли посреди их стола и поцеловать ее до бесчувствия, просто чтобы доказать свою чертову точку зрения.
Но это было бы импульсивно.
Поэтому я этого не делаю.
Я снова целую ее волосы, и хотя я знаю, что она, должно быть, слышала их жестокие чувства... она скользит рукой мне в задний карман, и мы выталкиваемся в солнечный летний вечер.
Звуки ярмарки доносятся с конца Роузвуд-стрит.
Жужжание зуммеров, звон колокольчиков, крики детей. Воздух пахнет попкорном и мини-пончиками с корицей. Мы следуем за этим соблазнительным запахом по тротуару.
Моя рука перекинута через ее плечо, ее рука у меня в кармане.
И всю дорогу до ярмарки никто из нас не отстраняется.
Глава 22
Бо
Харви: Давненько тебя не видел.
Бо: Давненько тебя тоже не видел.
Харви: Был занят.
Бо: Да? С кем?
Харви: Знаешь.
Бо: Нет, не знаю. Ты мне ничего не рассказал.
Харви: Богатство от тебя.
Бо: Так, что-нибудь хочешь мне рассказать, старик? О себе? О своей жизни? Есть новости?
Харви: Нет. Ничего. Не лезь в чужие дела.
Бо: Курица.
Я в последний раз замахиваюсь огромным молотом через плечо, опуская его со всей силой, на которую я способен.
Я направляю каждую каплю разочарования, которая бурлит во мне, — это постоянное чувство, что этой жизни недостаточно. Никогда не бывает удовлетворен.
Я понимаю, что я глубоко обеспокоен и постоянно выглядываю за каждый угол в поисках чего-то большего. Того единственного, что даст мне чувство умиротворения.
Я думал, что хорошая старая честная игра сделает свое дело.
Молот ударяет по подушке, и груз взлетает наверх. Резкий звон металла раздается вокруг нас, и окружающие люди, наблюдающие за мной, радуются. Я поворачиваюсь, весь надутый, как подросток, хвастающийся перед своей возлюбленной.
Только сегодня это для моей невесты. Я напрягаю и целую бицепс, как настоящий инструмент.
Но мне все равно. Девушка, которая смеется надо мной, оправдывает смущение.
Я ухмыляюсь ей. Бейли подавляет ухмылку и закатывает глаза.
— Ладно, малыш, — говорит грубоватый карнавал. Его маллет, который заканчивается неряшливой серой косой, покачивается, когда он машет рукой стене с плюшевыми животными позади него. — Выбирай из помета для себя и своих мышц.
Какая-то девушка кричит мое имя, прося меня выбрать что-нибудь для нее, но это не голос Бейли, поэтому я не утруждаю себя взглядом. Вместо этого я анализирую стену мягких игрушек.
— Лошадь! — окликает меня Бейли.
Я проверяю ее, но она слишком мала. Я не позволю ей ходить по городской ярмарке с крошечным призом, когда я только что сделал эту игру своей сучкой.
Я также не заменю ее накачанную лошадь каким-то дешевым призом.
Я делаю шаг к концу.
— Бо Итон, не смей выбирать что-то огромное.
Я поворачиваюсь к ней лицом. Она качает головой, когда я иду назад, прямо в ожидающие объятия… гигантского чучела енота. Самая большая игрушка, которая у них есть.
— Почему бы и нет, будущая миссис Итон? — кричу я в ответ, ухмыляясь так сильно, что мои щеки болят. — Тебе нравится этот огромный камень, который я надел тебе на палец, не так ли?