— Тебе приснился плохой сон? — Она продолжает вести себя так, будто то, что она мне только что сказала, не приводит меня в ярость.
— Бейли, не позволяй мужчинам пользоваться тобой и не ожидай ничего взамен, — ворчу я.
Она немного откидывается назад, несомненно, ошеломленная резким изменением моего
поведения.
— Это то, что ты сделал, Бо? Использовал меня? Конечно, не хотелось. Казалось, что я попросила тебя о чем-то, и ты это дал. А потом мы дали пять и разошлись.
— Мы не дали пять.
— Если бы я могла двигаться, я бы дала тебе пять.
— Боже мой, Бейли.
— Слушай, я знаю, что ты зациклился на том, чтобы обращаться со мной как с фарфоровой куклой, потому что я девственница, но мне кажется, ты путаешь мои ожидания со своими ожиданиями. То, что произошло сегодня вечером, было по обоюдному согласию. Я не чувствую, что меня использовали, просто потому что мы делаем это для показухи.
— Я бы хотел, чтобы ты хотела большего для себя.
Она тихо смеется, и я понимаю, что слова дешевы. Они заставляют то, что произошло, казаться дешевым.
Я протягиваю руку и провожу ладонью по ее шелковистым, спутанным волосам.
— Мне жаль, это вышло неправильно.
Она снова смотрит на меня, в ее глазах мерцает печаль.
— Я хочу многого для себя, Бо. Я целеустремленно делаю это больше. Вот почему я здесь. Это ты считаешь, что он не больше того, чего я хочу. — Ее рука накрывает мою. — Ты больше. Но я привыкла хотеть большего и не получать. Я не позволяю себе нуждаться в большем. Это роскошь, которую я не могу позволить. Я просто продолжаю двигаться к своей конечной цели. Но ты будешь дураком, если подумаешь, что это значит, что я не хочу чего-то для себя.
Ее пальцы похлопывают меня по моим, и она поднимается, поворачиваясь, чтобы уйти, как я сделал с ней ранее. Я думал, что делаю то, что лучше для нее.
Для меня.
Я чувствовал себя самоуверенным и возбужденным, готовым дразнить и играть в игры. Но теперь мои ноги болят, и с каждым шагом, который она от меня удаляется, моя грудь тоже.
— Бейли, — хрипло произношу я ее имя в тихой комнате, и она останавливается, но не оборачивается. — Останься.
Кажется, мир на мгновение замер. Как будто я просто выплеснул себя там и жду, когда меня осудят. Это странное ощущение — ждать, что другой человек выберет, когда я всегда гордился тем, что являюсь человеком действия. Рациональным человеком, принимающим решения.
Но это не рационально. Я действую инстинктивно, что я делал раньше, просто не с женщиной. Обычно я готовлюсь к женщинам в моей жизни так же, как и ко всему остальному. Я позволяю себе представить все результаты — худшие результаты — и затем решаю, стоит ли рисковать.
Я делал это упражнение с Бейли в голове.
И я думаю, что именно это меня сдерживает.
Я не позволю себе думать о худшем варианте развития событий. Это слишком больно.
После того, как один момент превращается в несколько, она медленно поднимается на цыпочки и вращается, словно пытаясь не напугать меня.
— Остаться?
Я ничего не говорю. Я чувствую себя достаточно обнаженным прямо сейчас, сгорбившись на краю кровати, прося ее остаться, пока мои ноги продолжают гореть.
— Ты хочешь пойти поплавать?
Я сглатываю и качаю головой.
— Оставаться здесь? В своей постели?
Я киваю, прикусывая внутреннюю часть щеки и ругая себя за то, что раньше отступал от старого Бо. Я вел себя уверенно и властно, когда это то, что я чувствовал внутри. Паниковал, и страдал, и был одинок.
Должно быть, я наношу Бейли удар хлыстом. Несправедливо нуждаться в ней так. Это не было сделкой, которую мы заключили. Но меня все время меньше волнует эта сделка, а больше заботит то, чтобы она была рядом.
— Если это ты предлагаешь какой-то секс из жалости, то я этого не хочу.
Я усмехаюсь и опускаю голову. Эта девушка.
— Я серьезно, Бо. — Она идет ко мне. — Если я собираюсь потерять свою девственность, это будет жарко. Не грустно.
Я издаю сухой смешок и переключаюсь на то, чтобы смотреть в потолок, когда она приближается.
— Господи, пошли помощь. Я так далеко от своей невесты.
Она указывает на потолок, словно подкрепляя мою фальшивую молитву.
— То же самое и для меня, большой парень. Пошлите помощь. Я помолвлена с самым запутанным мужчиной в мире.
Затем она проходит мимо меня и заползает на кровать.
— Ты останешься? — поворачиваюсь я, чтобы спросить.
Она откидывает одеяло и забирается в кровать с ворчанием:
— Не могу поверить, что наши военные думали, что ты создан для спецопераций. Залезай. Я устала. — Она небрежно похлопывает рукой по матрасу и плюхается на подушки, словно она хозяйка этого места.