— Сладкая. Я наклоняюсь вперёд, опираясь на её распростёртое тело, которое я ласкал всего несколько часов назад посреди дурацкого танцпола. Я нежно беру её за подбородок большим и указательным пальцами. — Если ты захочешь остановиться, мы остановимся. Поняла?
— О боже мой. Пожалуйста, не останавливайся. — Слова вырываются на резком выдохе. — Просто не обращай на меня внимания. У меня ощущение выхода из тела.
— Бейли. Я не игнорирую тебя.
Она облизывает губы.
— Ты должен.
— Это невозможно. Я запоминаю тебя, — тихо отвечаю я, прежде чем снова поцеловать ее и почувствовать, как ее обнаженное тело прижимается к моему, когда я опускаюсь на нее.
Ее руки запутываются в моих волосах, прежде чем пробежаться по моим плечам, спускаясь вниз по спине. Я теряюсь в догадках, сколько времени мы проводим так. Я прижался к ней всем телом. Ее губы слились с моими. Мои пальцы сжали ее соски.
Ее бедра отчаянно двигались навстречу моим.
Я не останавливаю её, когда она тянется к поясу моих частично снятых боксеров.
— Они сводят меня с ума, — бормочет она мне в губы, отчаянно дёргая их. — Я хочу их снять. Я хочу почувствовать тебя.
Я тяжело дышу ей в шею, когда она наклоняется ровно настолько, чтобы оттолкнуть их. А потом её руки снова на моём члене, сжимают его.
Её прикосновения неуклюжие и необузданные. Тёплые и твёрдые.
— Бо, — она стонет моё имя, и я подаюсь бёдрами к ней, в её хватку.
Она обвивает меня ногами, впиваясь пятками в мои икры.
— Ещё.
Она притягивает меня к себе.
— Бейли... — Моя распухшая головка ударяется о внутреннюю поверхность ее бедра. — Осторожно.
Я впиваюсь зубами в ее плечо, желая оставить на нем еще одну отметину.
— Я... — Она выдыхает этот единственный слог, и в нем столько желания, что я почти теряю его. — Я не хочу быть осторожной.
Я кусаю ее за шею. Её кожа такая же горячая, как и моя, когда мы скользим друг по другу. Это опьяняет. Её запах. Её прикосновения. Её слова.
Сейчас мы оба импульсивны.
Я приподнимаюсь над ней, и мой взгляд падает на красную отметину, которую я оставил.
Её ноги раскинуты на моих бёдрах. Киска на виду. Розовая и влажная, когда она притягивает меня ближе.
— Бейли, — выдавливаю я, когда она выравнивает нас.
На кончике моего члена блестит капля предэякулята. Она трётся им о себя, прямо сквозь свою влажность. Её глаза закрываются, а грудь приподнимается при первом контакте.
— Бейли, — снова говорю я, наклоняясь вперёд, чтобы обхватить свой член, и отталкивая её руки. Они оказываются на её сиськах, сжимают их, щиплют — этот большой бриллиант мигает мне, как сигнальная лампочка, чтобы я, чёрт возьми, притормозил.
Она сейчас безрассудна, ради меня.
А я? Я безрассуден ради неё.
Но она зависит от меня. Зависит от того, что я позабочусь о ней. Чтобы не быть слишком импульсивным.
— Бо. — Она открывает глаза, обжигая меня пламенем, пляшущим в их глубине. — Я хочу этого.
— Я знаю, детка. Но мы не торопимся.
Я снова провожу членом по её складкам, потому что я любитель наказаний.
— Я хочу сделать тебе так хорошо, Бейли.
Она извивается и стонет.
— Уже хорошо.
— Пока нет. — я едва выдавливаю из себя эти слова, видя, как головка моего члена становится влажной от её сока.
Она скулит, на самом деле скулит, и раздвигает ноги еще шире.
— Когда?
Обхватив свой член, я снова прижимаю его к ее киске.
— Когда я скажу, Бейли. Разве я не говорил тебе, что теперь эта киска моя?
Она стонет в ответ.
И боже, я так чертовски слаб. Мои бедра не слушаются меня. Они подаются вперед, и один дюйм моего члена исчезает в ней.
Мы оба замираем.
— Блядь. — Я стону, чувствуя, как она бьется рядом со мной.
Ее голова медленно раскачивается на подушке из стороны в сторону, когда она повторяет мое имя.
Я стою на краю обрыва. Одна половина меня говорит: "Прыгай". Другой говорит, что, может быть, сначала взять парашют.
Я выхожу и снова втягиваю его на тот же дюйм, наблюдая, как она раскрывается для меня. Боже. Было бы так просто…
Нет. Я не хочу быть с ней беспечным
Дело не только в ее теле. Это ее первый раз. Дело в ее сердце.
Это мое сердце. Это моя привычка притворяться. Это вопрос моего контроля.
Вот почему я выхожу из нее и тянусь за игрушкой, которая лежит забытая на матрасе рядом с нами.
Я кладу ее на свое место и наблюдаю, как она корчится.
— Черт! — кричит она, когда я вгоняю ее в нее.
Он не такой большой, как у меня, но она все равно вздрагивает, когда я проталкиваю его до упора.