Прошла в коридор, заглянула в стенной шкаф — одежда парня исчезла, как и сумка, с которой он ко мне прибыл.
Марэк де Онтэрго, мой подопечный, будущий военный маг и безнадежный глупец, ушел не попрощавшись. Не оставил записки, не предупредил, не предпринял еще одной попытки что-то там мне доказать.
Поднявшуюся изнутри горечь жестко задавила. Села за лабораторный стол. Лучшее средство забвения неприятностей и упорядочения мыслей — работа над артефактом.
Ею и занялась.
Часть 3
От группы огневиков удалось откреститься. Когда отчитывалась перед ректором, что Марэк, здоровый и подготовленный, вернулся в строй, сделала умоляющее лицо и смиренно попросила:
— Магистр Бий, пожалуйста! Могу я не брать курсантов? Мне нужно закончить работу над артефактом. Времени очень и очень не хватает.
— Ладно, — после раздумий согласилось начальство. — Все-таки заслуги у вас немалые, магистр Ш’энн. Но на следующий год возьмете новых оболтусов!
— Обязательно! — твердо заверила я.
Группу Марэка, при мысли о возвращении в которую охватывали иррациональные растерянность и паника, в итоге так и оставили заведующему кафедрой. Рад магистр Вуон не был (впрочем, он и изначально не был рад вынужденной замене), но утешился тем, что лекций осталось читать всего ничего, практикумы все сданы, а экзамен принять еще проще.
Получилось отвертеться и от нового разговора с герцогской четой (увольте выслушивать благодарности хоть от самого главнокомандующего, хоть от его прелестной супруги). Я намеренно провозилась в лаборатории, «забыв» о времени, и опоздала на эту импровизированную встречу на час. Домар Бий лишь покачал головой и передал «огромное спасибо» от герцогини лично.
Вот встреч с Онтэрго в коридорах академии избежать не получилось. Но нашла другой выход: едва завидев светлые кудри Марэка, контрастировавшие с черной курсантской формой, и пристальный мрачный взгляд, направленный на меня, спешила изменить маршрут или скрыться за какой-нибудь дверью.
Что это со мной творилось и почему вела себя как маленькая девочка, объяснить не могла. Но перспектива вновь каким-то образом взаимодействовать с Марэком приводила к такому волнению и страху, что позорно сбегала.
Естественно, я не скучала по нему. Это было бы верхом неразумности. Ну да, вечера казались тоскливыми, домик пустым, в лаборатории все частенько шло наперекосяк, и я сделала столько промахов, словно была первокурсницей, которую впервые допустили к подобной работе. Да, ловила себя на мысли о странной дыре, будто образовавшейся в жизни, о том, что неплохо было бы в корне изменить привычки и пристрастия. Но все это от утомления, не иначе.
Другого объяснения не было. А если и было, то нужно сначала к нему морально подготовиться.
С артефактом подтверждения истины я зашла в тупик, что угнетало. Много работала в последние месяцы (еще и за этого подлеца переживала, как за саму себя), плохо спала. И потом: никогда, за все четыре года преподавания, не брала отпуск. А ведь не помешало бы сменить обстановку, поехать к отцу, он давно зовет, познакомиться с драконьей родней.
Отпуск признала скверной мыслью в итоге. Увы, слишком много свободного времени и, следовательно, слишком большая лазейка для мыслей, воспоминаний, непозволительных и глупых.
Я погружалась все глубже в какую-то пучину не то злости, не то осознания собственной никчемности. Очень и очень тревожное состояние для драконов. Кровь требовала страсти (например, в экспериментах), борьбы (с кем-либо или чем-либо), а я словно потеряла вкус к ним, полной поглощенности чем-то, отдачи чему-то, а я была рассеянной, расстроенной и утомленной.
Встрепенулась, собралась и стала прежней только тогда, когда обнаружила кое-что на столе в аудитории.
Через несколько минут должен был прозвенеть звонок и начаться лекция. Я выкладывала из сумки методички и учебники, когда заметила записи в твердом переплете, оставленные на краю студенческого стола напротив преподавательского места. Дотянулась, открыла титульную страницу, и тут же сердце, бухнув в груди, с бешеной скоростью заколотилось, кончики пальцев приятно защипали искорки силы.
Записи принадлежали Марэку Онтэрго. Он прорешал весь задачник. Безупречно, идеально, без единой ошибки.
На губах невольно расползлась улыбка. Вот шельмец. Значит, с ним все в порядке, и он до сих пор… такой же болван.
В конце решений нашла приписку. Оправдавшаяся надежда сработала как хороший глоток крепкого вина: тут же захотелось жить и громко, весело рассмеяться.
«Первый вопрос отпадает, он потерял свою актуальность. А вот за ответом на второй я скоро приду. Жди».
Гад. Какой нетонкий намек на те глупые строчки, что нашла под его решением в тот роковой день взрыва (похоже, он вспомнил и этот эпизод). Из-за которых, собственно, все и приключилось. Помнится, второй вопрос трактовался как предложение руки и сердца.
И вот снова.
Задор и предвкушение заиграли в крови. В аудиторию начали заходить студенты и удивленно вглядывались в лицо, на котором застыла нехарактерная для меня улыбка удовлетворения.
Что ж, пусть приходит. Я ведь знаю, что ему ответить. А главное — как.
***
С чувством облегчения и радости я захлопнула экзаменационные ведомости курсантов, которые перехватила в секретариате. Все мои оболтусы благополучно выпустились. Особо выделился Онтэрго, чему нисколько не удивилась. Везде высший балл. Артефакторику он сдал на отлично с особой отметкой, означавшей, что имеет право получить в этой области специализацию.
Я сомневалась, что он воспользуется им. Марэк видел себя военным магом и только. Артефакторика даже в плане защиты и вооружения ему совершенно ни к чему. Хотя, может быть, стоит его переубедить?..
Удовлетворенно улыбаясь, я вернулась в кабинет, скинула мантию, оставшись в легком голубом платье. Оно очень мне шло, подчеркивая хрупкость фигуры, цвет волос и глаз. Может, наряд для работы и несколько неуместен, яркий и праздничный, но сегодня хотелось выглядеть… иначе.
В лаборатории, конечно, нужно было поработать, Алиша как раз хотела помощи в одном эксперименте с родонитом (кажется, магистерское звание девушка получит благодаря изучению свойств этого камня, которые, оказывается, могли как улучшить память, так и стереть ее), но под кожей зудели такие азарт и нетерпение, а под диафрагмой будто комок нервов свернулся, щекоча и тревожа, что мысли сбивались, дыхание учащалось. Сегодня определенно провалю любой опыт.
Оставив помощнице записку с объяснениями, я вышла из лаборатории и направилась домой. Чувствовала себя совершенно готовой к … Чему бы то ни было. Что случится сегодня, да.
По дорожкам между корпусов сновали весело болтающие, улыбающиеся или же погруженные в себя студенты. Для большинства экзаменационные испытания закончились, остаток лета некоторые потратят на практику, часть разъедется на каникулы, другая останется в общежитии.
Прекрасный день! Солнце, скрытое за легкой дымкой, щедро грело землю, в ровно подстриженных кустах вдоль аллей щебетали птицы, пахло только что скошенной травой, цветущим жасмином и почему-то шоколадной глазурью.
Наверное, последнее вдохновило меня заглянуть в кондитерскую лавку и купить коробку пирожных «Вишня в шоколаде». Отпирая дверь в дом, я вспомнила, что Онтэрго очень их любит…
Ужина нет, зато есть десерт, подумалось мне. Тоже неплохо.
Я как раз ставила коробку в холодильный шкаф, когда раздался стук дверного молоточка. Задавила наползающую улыбку, придала лицу нейтральное выражение и пошла открывать.