ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
ЛЕСТЕР
Я передвигаюсь бесшумно под куполом парижского музея Орсе, единственная скрипучая половица звучит естественным ходом дерева под моими ногами. Точными движениями обустраиваю себе место работы: полотно под локти, сумка раскрыта и находится на расстоянии вытянутой руки, винтовка с обновленным прицелом смотрит прямиком на циферблат — половина второго.
На крыше музея Орсе огромные часы с черными искусными стрелками, а за ними старое мутноватое стекло. Вырезаю нужный диаметр и устраиваюсь, пряча волосы под военной шапкой, не скрывающей ушей и висков. Это действительно идеальная позиция, мои глаза имеют опыт больший, чем наблюдения большинства американских снайперов.
Я смотрю через Сену на край сада Тюильри, где на дешевой сцене выступает кандидат в мэры Парижа. Мужчина полон сил, амбиций, почти жаль, что…
— Как тебе новая лупа? — раздается в наушник.
Тело не отреагировало на неожиданный звонок лучшего друга и владельца оружейных фабрик Моргана Бриш. Он снабжает меня большей частью припасов, один из моих братьев по оружию и крови – во время службы мы проводили прямое переливание.
— Заткнись. — говорю едва слышно, но у нас четкий канал связи.
— Дай его жене отойти. Не хочется, чтобы вдова стояла в крови своего ненаглядного. — второй брат, Захар.
Спасибо блять Каю, отдыхающему в Монако, ему не до меня в перерывах между трахом.
Я задерживаю дыхание и нежно спускаю курок. Оружие тоже дышит, с ним нельзя быть наглым, иначе поплатишься.
Слышу присвистывание Захара.
— Трехочковый с тысячи и ста тридцати одного метра, Лестер.
Я позволяю себе усмехнуться, но тут же поворачиваюсь, положив руку на пистолет на бедре.
— Конец связи. У меня свидетель.
Сумку мгновенно закрываю и кидаю на плечо, как и винтовку. Ни одного следа.
Я слышу два стука за брезентом, уверен, напрягшись, услышал бы и сердцебиение колибри. На инстинкт хватаю следующую жертву. Мне не нравится убивать бесплатно, это неинтересно и не имеет четких мотивов, но вот в моих руках женщина-француженка. Ее большие карие глаза смотрят с испугом, грудь шатенки вздымается под тонкой тканью водолазки, длинные волосы лезут в лицо.
Я не спешу убрать руку с ее губ, трачу пару секунд на рассматривание будущего трупа. Стук издавали ее туфли на невысоком каблуке, как опрометчиво надеть не то в ненужное время на месте выстрела.
— Государственные музейные камеры, на фонаре у заднего входа три объектива. — сообщает о промахе Захар — Убирайся оттуда. Я что-нибудь придумаю.
Смотрю на дрожащую женщину лет двадцати пяти, затем на заблокированную дверь с крыши. Если у нее есть доступ сюда, значит, можно попытать удачу в серверной.
— Ты покажешь, где у вас находится серверная система и откроешь ее. — говорю на ухо — Мне ничего не стоит тебя прикончить, как и дать обещание, но я его сдержу. Если наша маленькая операция пройдет успешно, ты будешь жить. Кивни, если поняла и…блять говоришь на английском.
Она часто кивает, а затем я медленно убираю от нее руки. Переполошенная француженка выглядит изумительно. Сотрудница музея даже не пытается поправить свою деловую одежду и волосы, только вздыхает, а затем бросает на меня уничтожительный взгляд.
Я толкаю дулом пистолета к выходу, когда она говорит на чистом английском.
— Не тыкай этой штукой, я упаду на лестнице, ах!
Перекидываю ее через плечо и крепко держу за бедра.
— Ты будешь тихо говорить мне куда идти, ясно?
Вырываю у нее бейдж-пропуск и иду по нечетким командам, что начинаю сомневаться в верности принятого решения. Спасибо, что нет.
Пропуск открывает комнату с дисками и серверами. К каждому “шкафу” присоединены десятки проводов. Я внимательно слежу за француженкой, делая это так, чтобы она осознавала мою власть, вторым действием втыкаю флешку с вирусом в самый большой из серверов и жду пять секунд, пока вокруг аппаратура не начинает мигать, а затем гаснуть.
Девушка на удивление уверенно смотрит по сторонам и начинает пятиться к двери. Мне нужно уходить, скоро здесь будут люди, она видела мое лицо и…черт, она так изумительна в своей напущенной смелости. О чем я думаю?
Настраиваю за спиной дозу на минимум и прыскаю “онемение” ей в лицо, придерживая за затылок. Шатенка тут же обмякает и снова оказывается у меня на плече.
Что ж. Либо это, либо смерть, я оказываю ей услуг, давая пожить лишние часы – затем в голову придет что-то рациональное.
В непримечательном автомобиле даже не связываю ее, зная, что сон от примочки Моргана продлится не менее четырех часов. На этом же транспорте заезжаю в машинный вагон поезда.