Он уже в трех метрах, я – на краю.
— Нам надо охладить твои раны, Лестер.
Я солдатиком прыгаю в воду и тут же тело требует покинуть озеро. Когда выныриваю, у меня и зуб на зуб не попадает. Произвольно хватаюсь за что-то крепкое и обвиваю это ногами. Лестер прыгнул за мной в одежде.
— Т-тебе л-л-лучше?
Он слишком серьезен, чтобы оценить мою заботу.
— Ты интеллектуал, Кристина, но конкретно сейчас – идиотка.
Он заставляет меня перехватиться и плывет к берегу, таща меня за собой. Прежняя Кристина никогда бы не попала в такую ситуацию.
Лестеру наверняка тяжело и холодно в мокром свитере и штанах, но он берет меня на руки и несет в дом.
— Я могу сама.
— Только посмей сделать шаг в этом по мерзлому лесу.
Только сейчас понимаю, что прижимаюсь к мужчине в одном нижнем белье. К мужчине, которые властен сделать со мной все, что захочет, но это не так…точнее так, но Лестер никогда не возьмет меня против воли.
— Быстро под теплый душ.
— Ты тоже з-з-замерз.
— Не искушай дьявола, Кристина. В душ.
Его светлые волосы прилипают ко лбу, одежда потемнела от воды, и я медленно отступаю к ванной и запираюсь там. Мои губы синие, зрачки расширены, по коже мурашки. Вода не сразу помогает телу прийти к нужной температуре. Я закидываю одежду в барабан и заворачиваюсь в свое розовое полотенце – очень оригинально, Лестер.
После случившегося мы говорим отрывочными фразами: обсуждаем историю фотографии за завтраком, Лестер держит табуретку, пока я протираю пыль на кухонном шкафу, а затем читает что-то о современной внешней политики Великобритании.
Мне не понравилось это напряжение, я засыпаю с неприятным ощущением в теле, закутавшись в свитер и два одеяла.
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
ЛЕСТЕР
Я просыпаюсь от малейшего постороннего звука. Слух невозможно отучить от признаков опасности – скрип окна, бурление труб, автомобильные гудки. Так и сейчас поднимаю голову к потолку, слыша оттуда неравномерное мычание.
Достаю из-под подушки тактический нож и поднимаюсь на второй этаж, не особо осторожничая, там Кристина. Черт. Женщина ворочается в постели, сбросив с себя одеяло. На ней только мой длинный свитер и нижнее белье. Тело тут же реагирует, но затем обращаю внимание на влагу на ее висках, прилипшие волосы и гримасу боли, что открывает лунный свет. Включаю светильник.
Прикасаюсь и чувствую жар ее тела. Блять. Она начинает слабо махать руками.
— Не трогай меня! Пожалуйста! Один день, Марсель. Один!
Как только в следующий раз окажусь в Париже, я прикончу этого ублюдка. Какой раз это говорю?
— Проснись. — прошу и слабо удерживаю ее руки.
Она открывает затуманенные глаза.
— Лестер. Это ты.
Я слышу в ее голосе облегчение.
— Да, моя звездочка. Что с тобой?
— Мне больно.
Я поглаживаю ее по оголенному пылающему запястью. Мне неистово хочется забрать всю ее боль.
— Кости…их будто ломает, и так жарко…нет, холодно. — ищет одеяло.
— Надо сбить температуру.
Как только Кристине станет лучше, и она заснет, я вызову вертолет, пусть площадка и заросла. Сейчас беру девушку на руки и несу в ванную, где ложусь в нее сам, а затем кладу на свое тело Кристину. Она слабо сопротивляется, когда беру в руки лейку.
— Что ты делаешь?
Держу ее, когда прохладная вода попадает ей на грудь, живот, бедра. Прижимаюсь губами к женской шее. Вытираю полотенцем, слишком твердым для нежной кожи Кристины. Несу ее обратно, прихватив два блистера таблеток.
— Отдохни, я вызову вертолет, тебе надо в больницу.
У девушки лихорадка и красное горло.
— Выключи свет. — говорит тихо, при этом с силой держит меня за запястье, не способная обхватить его целиком.
В таком положении дотягиваюсь до выключателя, свет луны стал куда более тусклым, но я различаю каждую черту лица моей одержимости, вижу ее болезненно блестящие глаза.
— Останься. Мне ничего, кроме этого не нужно.
— У тебя лихорадка. — словно оправдываясь.
— У меня потребность быть рядом с тобой. Сиди здесь и защищай меня.
Моих губ касается улыбка. Я действительно сажусь на пол рядом с кроватью.
— Будь здесь, Лестер. Обещай, что он не придет за мной.
— Ради тебя я разорву его голыми руками, что он будет еще пять минут бегать с оторванной головой, словно курица. Ты увидишь каждый момент его страданий, это не сотрет твои, но я попробую, моя звездочка.
— Ты будешь рядом и спасешь меня. — она засыпает и блаженно улыбается.
Я не защитник, а ночной кошмар и убийца, но в этот момент готов поставить на кон все, если это означает безопасность Кристины. Я готов измениться ради нее.