Все еще, сидя на полу, думаю о вызове частного вертолета…может, лучше сразу скорого?
Дыхание Кристины ровное, жар начинает спадать. Она полная дура, прыгнула в озеро, но черт, я бы посмотрел на это еще раз в июле или августе, когда вода достаточно прогреется. Но тогда Кристины уже здесь не будет. Прислоняюсь головой к краю матраса, куда спадают ее чуть влажные после душа волосы. Ресницы не трепещут – Кристина в крепком сне. Мне не хочется бросать женщину особенно на ночь, но это займет не более трех часов.
Я официально влип.
Оставляю записку с подписью времени отъезда и иду к мотобайку. Сквозь шум мотора и леса звоню Вильяму, он самый сообразительный из людей в моем доме. Когда выезжаю из леса, меня уже ждет сумка и запакованный прямоугольник. Отлично. Руки дрожат от долгой езды, но не думаю делать передышку, сразу срываюсь в хижину.
На первом этаже разбираю сумку с медикаментами, а затем вскрываю толстую упаковочную пленку.
— Лестер? — слышу тихий хриплый голос.
Мгновенно оказываюсь наверху.
— О, ты все-таки здесь. Мне приснилось, что ты ушел.
Я лгу.
— Никогда. Тебе нужно попить, хорошо?
Подношу к ее губам настой шиповника с добавлением микстуры.
Кристина приподнимается и берет стакан из моих рук. У нее отлично выходит. Умница.
— Что со мной?
— Ты продрогла в воде, у тебя лихорадка и простуда, но мы быстро это исправим.
— Прости. — зажмуривается.
— Не думай ни о чем. Как ты себя чувствуешь?
— Мне холодно и першит в горле.
— Обещай выздороветь скорее, а за это тебя ждет подарок.
Она улыбается и тихо хихикает.
— Свобода?
— Менее ожидаемый. — заставляю голос оставаться твердым.
Температура то поднималась, то опускалась на протяжении суток, но затем Кристине становится куда лучше. Я знал, какие медикаменты использовать, и все сработали по плану.
— Ты снял вытяжку? — она кивает на полотно, повернутое к стене.
— Это твой подарок на выздоровление, но ты его пока что не заслужила.
— Я полна сил. — горделиво вздернула подбородок — Разве не так? Ты знаешь, у меня не было жара, горло едва розовое…
— А ты любишь подарки. — улыбаюсь, что стал делать неприемлемо часто — Хорошо, открывай.
Встаю вместе с ней и поворачиваю холст.
— Это картина… — понимает и начинает осторожно снимать последнюю обертку — Лестер…боже мой… — осматривает картину — “Балетный класс” Дега, тысяча восемьсот семьдесят четвертого года. Оригинал в музее Орсе, она висит возле прохода на лестницу, чтобы подняться в мой кабинет.
Кристина замирает и смотрит на меня снизу вверх.
— Не говори, что это оригинал…нет…как я могла подумать, она совсем не похожа на ту, что в музее.
— В Орсе все это время была реплика, я нашел дилера.
Она распахивает ротик.
— И через четыре часа я уже оформлял транзакцию.
— Она должа стоит состояния.
— Мой рынок не Sotheby's или Christie's.
— Что это значит?
Сажусь рядом с Кристиной на корточки. Она то завороженно смотрит на картину, то вопросительно на меня.
— Если бы я попросил, эти люди вручили бы мне ее за просто так и дали бы в подарок зарисовки Айвазовского.
— Какой ужас…народное достояние в моих руках, а не на глазах у миллионов. И все полтора года, когда я поднималась в свой кабинет, проходила мимо фальшивки? В мире много таких? А в Орсе?
— Только скажи, и я пришлю тебе отчет.
Она хмурится.
— Я повешу ее над второй кроватью. — протягиваю руку красавице.
— Нет. Можно, она будет храниться где-нибудь здесь.
Ей не понравилось, это напомнило Кристине о своей “свободной” жизни, работе, искусстве. Я просчитался, потому что думал не о рисках, а только о том, как порадовать женщину, потому что по собранным данным, она была счастлива только на работе.
— Как хочешь. Я могу отнести ее в кладовку.
— Нет! — заслоняет полотно собой — Только сухое темное место.
Усмехаюсь себе под нос и ставлю картину в угол. Кристина следит за каждым моим движением, словно я не вез Дега на мотобайке сквозь лес.
— Мне можно пройтись?
Она расстроена. Ну блять молодец.
— Пойдем.
— Я хотела бы побыть одна.
— Десяти метров будет достаточно?
Я позволяю своей пленнице слишком много.
Кристина не отвечает, только надевает свои маленькие ботинки и теплую куртку. Доехать со всеми сумками до хижины было настоящее приключение.
— Недолго.
Она все еще болеет.
— Ты меня не отпустишь, верно? — не оборачивается, открывает дверь — Говоришь – когда буду готова, а сам приносишь сюда частички цивилизации и моей жизни, словно обустраиваешь на месяца.