— Думай, думай, думай. — вытираю лицо ладонью и бросаю взгляд на заднее сидение.
***
КРИСТИНА
Урывками прихожу в сознание и каждый раз пытаюсь найти опору, встать, но падаю, меня ловит что-то теплое и сильное.
Я просыпаюсь на удивление бодрой, наверняка уже вечер, и я проспала целый день. Во рту ужасно сухо. Мне приходилось обходиться без еды, но никогда без воды.
Сажусь и осматриваюсь. Я в деревянном доме, на полу мои туфли и даже на вид жесткий ковер. Я на одной из двух узких кроватей, стоящих по разные стены. Верхний этаж – треугольник крыши так и давит сверху. Здесь нет ничего интересного помимо старого шкафа и нескольких рамок с засушенными растениями. Ничего, похожего на оружие, так что я беру свою туфлю. Это не двадцатисантиметровая шпилька, но хоть что-то. На цыпочках крадусь к лестнице и думаю спуститься, словно ниндзя, но первый же шаг разносится треском дерева. Бесполезно. Но я все равно медленно, замахиваясь обувью, иду вниз и останавливаюсь, не дойдя двух ступеней. Передо мной светлый первый этаж с кухонькой, столом с двумя стульями и старым диваном. Я узнаю звук стругание овощей – это делает мужчина у окна. Высокий, в фланелевой клетчатой рубашке и спортивных штанах, его светлые волосы зачесаны назад, а стойка близкая к боевой. Он не оборачивается, когда говорит:
— Еда на столе.
Этот голос возвращает в реальность, как я проверила внезапно открывшуюся дверь пятого уровня, видела оружие и голубоглазого снайпера, вдыхала что-то химическое, а затем оказалась…в доме посреди леса. Так можно судить по пейзажу за окном, чуть ближе деревьев блестит вода.
— Кто ты? Что тебе нужно?
Он поворачивается, и я понимаю, что не справлюсь. Рубашка расстегнута, обнажая его рельефную грудь, пресс и линии у таза. В плане не справлюсь физически…то есть не убежать и не победить в бою.
— Лестер. И ты здесь, потому что видела меня в лицо.
Даже в его голосе есть определенная аура.
— Лестер? Может, Кенни? И у этого Кенни были рыжие, как огонь, волосы и черные глаза, он совсем коротышка и… — пытаюсь договориться.
С каждым моим словом блондин приближался ко мне, загоняя в угол.
— Нас окружает восемь гектар леса. У тебя есть выбор – вести себя порядочно или занять квадратный метр под елью, именно в столько раз я тебя сложу.
Я только кусаю губу, чтобы не расплакаться, а затем бью Лестера каблуком. Он перехватывает мои руки, сжимая пальцы, слабо приколачивая меня к стене. Бывало и больнее. Я слежу за яростным взглядом голубых глаз – он направлен на мои запястья, рукава водолазки чуть съехали, обнажив твердые следы шрамов-обручей.
Лестер резко отступает.
—Ты пытаешься сбежать от меня, а не от того, кто это сделал. — я слышу в его голосе усмешку, а затем снайпер берет кухонный нож и вонзает в деревянную доску — Где у тебя еще следы?
Не собираюсь отвечать, но инстинктивно прикасаюсь к горлу.
— Потому что от тебя это возможно, в отличие от него. — бормочу, но знаю, что Лестер услышал.
Я кашляю от того, как трудно говорить, и похититель заботливо наливает мне два стакана воды подряд.
— Мы уже узнали, что ты говоришь на английском. Так что ешь.
В это время из кармана штанов достает нечто среднее между телефоном и рацией и нажимает две кнопки.
— Это мой друг, а не твой спасатель. Попробуешь закричать и…
У него либо плохо воображение, либо по ту сторону принимают вызов.
— Я в берлоге. Да. — продолжительная тишина, я даже не смотрю в сторону еды, хоть живот и урчит.
Лестер бросает на меня непонятный взгляд.
— Как тебя зовут?
Я ожидаю, что он узнает, как много людей со мной связано, что меня будут искать, поэтому с порывом отвечаю.
— Кристина Трамбле.
— Кристина Трамбле. Объяви ее мертвой. Дерьмовая Сена отличный способ покончить с собой.
Я опираюсь о деревянный стол, чувствую, как кровь отливает от лица. Не сомневаюсь, что у Лестера достаточно власти, чтобы исполнить свой план. Он безнаказанный убийца, но…почему именно меня он решил пощадить?
***
ЛЕСТЕР
Я выхожу из хижины, наблюдая за моей пленницей через окно. Она не ест, а осматривает этаж, пытается вырвать нож из деревянной разделочной доски, но у нее не хватает сил.
— Что такое, Лестер? — он говорит сквозь зубы, явно поместив туда сигарету — Ты давно не был в берлоге.
Смотрю поверх озера, блестящего в слабом осеннем солнце. Я давно уже не чувствую холода, голода, боли. Это не те желания, что способны меня погубить. Тогда почему мне захотелось Кристину в своих руках?