Сердце бешено стучит, и Лестер, придерживающий дверь, не способствует покою. Рукава его рубашки закатаны с момента игры в бильярд, одна прядь волос выбилась из укладки.
— Пойдем, посидим с Эллиан.
Я только рада сбежать, но одновременно с этим, после нашего публичного разговора я не знаю, как себя вести с мужчиной.
Спустя пару минут пути мы заходим в детскую комнату, обставленную в розовых и белых цветах. Няня молча уходит, когда мы сменяем ее. Ворс на ковре короткий, так что я снимаю туфли, чтобы не разбудить девочку, тут же чувствую себя вновь маленькой, в сравнении с Лестером.
Мягко подхожу к кроватке. Малышка спит, ей не нужно столько нянь, но пока ее родители считают иначе, так и будет.
— Удивительно, что вокруг нее нет десятка телохранителей. — шепчу, опираясь о бортик.
— В Чикаго примерно так и есть. В этом поместье каждый слуга обучен боевым искусствам и в общем доступе две оружейных, этот дом – самое безопасное из мест в Европе, не считая бункеров.
— И Лора?
— Она лучшая.
Сжимаю дерево кроватки до побелевших костяшек.
— Так почему, моя звездочка? — не понимаю, о чем мужчина — Тебя лишили так многого, а ты не держишь на этих людей зла? — ласково проводит костяшкой пальца по моей артерии.
Меня лишили нежности, мужского плеча, материнства, а я не могу позволить умереть папе и Марселю.
— Я не хочу брать на себя ответственность за их смерть.
— Все сделаю я. — шепчет в волосы, вздрагиваю — Я даже не хотел идти на то задание, но Морган попросил опробовать новый прицел, не смог отказать. И там была ты, на пятом этаже, пробралась за коробку со скульптурой, такая хрупкая и смелая.
— Это случайность. — сглатываю — У тебя другая жизнь. Дилеры произведений искусства, письма из Парламента, наемные убийства. — поворачиваюсь к нему — Твои друзья и Эллиан. — заставляю себя улыбнуться и отхожу от кроватки, чтобы не шуметь рядом с младенцем.
— Если мне больше нравится жизнь с тобой в хижине?
Я не могу дышать.
— Не говори так.
— Я готов исполнять многие приказы, если они не касаются твоего освобождения.
— Лестер… — умоляю его.
Он прижимается грудью к моей, запрокидываю голову.
— Мне рассказали кое-что ужасное.
— Это не касается тебя.
— Если я буду рядом, то коснется.
Я действительно говорю о том, чтобы остаться?
— Я что-нибудь придумаю.
— В последний раз, когда ты так говорил, то оставил меня в плену.
Облизываю губы, Лестер поглаживает мою талию и наклоняет голову.
— Удачная идея.
Боже мой, мне тридцать один, а я трепещу и поднимаюсь на носочки от понимая, что мой, мягко говоря, привлекательный похититель сейчас меня поцелует. И вот его губы опускаются на мои, мозг замыкается, я слишком физиологически зависима от этого мужчины. Губы двигаются на моих, это страстно и умоляюще, до боли мягко, но я согласна на все. Детская, поместье и мир рушатся, только напор Лестера, слабый вкус алкоголя, встреча языков.
Это поцелуй не двух серьезных взрослых людей, а подростковое помешательство. Меня крепче обнимают, не сразу осознаю, что из нас одновременно вырывается экстазное мычание. Я хочу его, но никак нельзя, это билет в один конец – отчаянье, когда Лестер отпустит меня. Но тело трется о его выпуклость, а зубы прикусывают его нижнюю губу, я чуть меняю направление взгляда и фокусирую его на пеленальном столике. Делаю глубокий вздох и опускаюсь на землю.
— Лестер… — произношу хрипло, кивая в нужном направлении.
На столике стоит радионяня. В этот момент начинает возиться Эллиан.
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
ЛЕСТЕР
Когда неестественно резко открывается дверь, я завожу пистолет и закрываю собой Кристину. Блять, это всего лишь разъяренный Морган.
— Не вздумайте трахаться в одной комнате с Элли.
— Будто ты так не делал. — опускаю ствол.
Ариэлла раскрасневшаяся и запыхавшаяся заходит следом.
— Блять.
— Не ругайся при нашей дочери. — бьет мужа по предплечью.
— Никто ничего не собирался. — Кристина, словно ее застали голой, запахивает кардиган.
— Вы идиоты или как? — мой голос ровный и холодный, что хуже крика.
— Нет-нет, дядя Лестер не ругается.
Кристина ближе всех находится к кроватке и ловко берет и прижимает Эллиан к себе. Девочка, чуть начавшая хныкать, замирает на груди у моей женщины со вкусом какао-порошка от тирамису. Этот поцелуй был за пределами всякой реальности, лучше бреда при худшей из болезней.
Она хочет передать ребенка маме, но Ариэлла только улыбается.
— У меня отваливаются руки, а она не может без них заснуть. К тому же вы виноваты в ее пробуждении.