Думаю, я один слышу, как Кристина произносит:
— Спасибо.
Она выглядит роскошнее и взрослее порой излишне энергичной Ари. Эти мирные покачивания, нежные, но уверенные мазки кисти на полотнах – про нее.
— Подождите, пока Захар и Кай отойдут от вашей эротической новеллы. Им действительно нужно время, чтобы успокоиться.
— Эти любители тратить деньги уже делают ставки на то, в скольких комнатах поместья вы поимеете друг друга.
Кристина краснеет до кончиков ушей и прикасается губами к темной макушке Элли. Я был уверен, что отцовство обойдет меня стороной, но смотря на нее все иначе. Почему так? Мне нужен рациональный ответ.
— Я говорил, что надо было купить устройство с камерой, а лучше установить военную чувствительность и объектив. — Морган.
— Брат. — обращаюсь к нему — Я сделаю лазерную коррекцию зрения любому, кто на это взглянет.
Замечаю, как Кристина замирает и отводит глаза. Не надо, моя звездочка. Теперь я вкусил, знаю, ты не просто точка на карте, а последний пункт назначения. Ты останешься, и я клянусь, это будет по собственной воле.
Когда двери за ворчащими Бриш закрываются, Кристина передает Элли мне.
— Все. Держи. — отходит на другую сторону комнаты.
Я только изгибаю бровь.
— Пока она у тебя на руках, ты ко мне не прикоснешься.
— Забавно, что у меня две руки.
— Просто не надо. — выставляет руки вперед — Мы похититель и пленница, помнишь?
— Ты хочешь, чтобы так и оставалось?
Она открывает рот, но затем срывается с места и выбегает из детской.
Опускаю взгляд на ясные голубые глаза моей почти крестницы. Она меньше остальных детей возрастом своего возраста, весит едва больше снайперской винтовки Драгунова. Мы с братьями стоим друг за друга, и моей новой целью стала безопасность Эллиан, теперь появилась еще одна, о которой я не способен мыслить рационально.
Включаю на телефоне систему слежения дома и пишу Лоре и Себастьяну короткие приказы.
Отдав Эллиан матери, спускаюсь в столовую. Морган стоит у окна и мирно вращает бокал с минералкой, Кай играется с ножом, пока Захар встречает меня тяжелым взглядом.
— Как давно ты колол ирфост? — спрашивает Морган.
Это разработка фармацевтической компании его жены, специальная для меня и подстраиваемая для других психов с ПТСР. Я использую ее не реже раза в два месяца, но недавно пропустил прием.
— Это вас не касается.
— Ты помешался на женщине, удерживаешь ее, что никогда бы не сделал прежний Лестер. — поднимает бледные глаза Кай, останавливая острие ножа — Эти чувства могут быть вызваны нестабильностью.
— Брат, это серьезное дело, ты способен навредить себе. Мы просто хотим тебя обезопасить.
Мне приходится приложить усилия, чтобы не сжать кулаки, не проявить агрессию, бурлящую во мне. Я никогда не чувствовал жгучего гнева, холодная ярость была моим спутником, но это изменилось. Рядом с Кристиной я чувствую, словно выхожу из мертвой оболочки, она пробудила это, и я готов принять последствия.
— У меня в системах секретные разработки Brish Technologies. — перевожу взгляд с Моргана на Захара — В руках ручные правители, способные сломать криминальные схемы Европы и Америки. И столько блять военного компромата, вам не стоит это представлять. — обращаю внимание на Кая.
— Брат, ты нам угрожаешь? — изгибает бровь Морган, стекло бокала трещит под его пальцами.
Понижаю свой голос до опасной темноты.
— Просто хочу вас обезопасить. — как сказал про их намерения Захар.
Неожиданно Кай бросает в меня нож, пока я уворачиваюсь, Морган заламывает мои руки, слышится звон разбитой посуды и упавших приборов. Захар приближается с металлическим шприцом-инъекцией. Отталкиваю его ногой, бью затылком по морде Моргана, делаю подножку Каю.
Мы по разные стороны на расстоянии четырех с половиной метров.
— Ты болен. — Захар.
— Я только блять почувствовал себя живым, так дайте мне сдохнуть с этим ощущением! Я не хочу ничего сильнее, чем безопасности Кристины, Эллиан, Ари и вашей. И я смогу это обеспечить в любом состоянии. Так что либо вы бросаете свои попытки сделать из меня подконтрольного овоща, который идет на все ваши эксперименты, убивает ради вас и заключает выгодные сделки, либо вам здесь не рады.
Братья хмурятся, пытаются победить меня тяжелыми взглядами. К черту.
— У меня больше нет для вас слов.
И все же я иду по коридорам поместья, раздумывая. Что если мои чувства к Кристине трактованы отсутствием стабилизирующих инъекций? От этого они должны быть только правдивее.
***
КРИСТИНА