***
КРИСТИНА
Я живу в просторной трехкомнатной квартире в уютном районе Парижа. Гардеробная размером с мою комнату в детстве, кухня открытая и вся в мраморе, в гостиной огромный кожаный диван с мягкими подушками. Все в светлых спокойных цветах, с элементами дерева, окна в одной из комнат идут от пола до потолка. Это единственная необставленная комната, здесь одни коробки, которые я открыла только на второй день. Они переполнены инструментами для рисования – студия для меня, незаслуженной художницы. Здесь я и провожу день, запечатляя каждую черту Лестера, пока они не стерлись из памяти.
Слишком часто приходится выбрасывать листы набросков, они стираются слезами. Я была в первый же день возвращения в Париж в клинике, чтобы сдать анализы, кто знает, что я подхватила в лесу, и заодно избавилась от внутриматочной спирали. Не будь ее у меня раньше, я бы оставила частичку мужчины, которого люблю, у себя, в себе. Это меня убивает.
Я не живу, а существую, пользуюсь его деньгами, которые ровным ковром лежат под матрасом, но время возвращаться в строй. В сети нет ничего о моей пропаже или смерти, странички родителей и Марселя не обновлялись. Прежде чем показаться им, я иду в музей. Орсе встречает меня величием и чувством защищенности, это место, где я скрывалась от мира. Меня взволнованно встречают после двух недель пропажи и спустя час разговора, иду в свой кабинет мимо картины Дега. Я пытаюсь увидеть это маленькое различие, которые мы обнаружили с Лестером между оригиналом в хижине и полотном здесь, но не нахожу, отблеск от пачки такой же, как на настоящей картине, а я знаю дубликат наизусть. Ахаю, понимая, что картину подменили, а может, это игра воображения, но вряд ли.
Прикасаюсь к вороту водолазки, которую пришлось купить. В новом гардеробе только открытые вещи, а после нападения Лестера мне требуется маскировка.
Не могу поверить, что он был здесь, или приказал кому-то это сделать. Тогда…может…Надежда клокочет в груди, как сумасшедшая, но мне надо ее отпустить. Отпустить его.
***
ЛЕСТЕР
Я закончил дела в Великобритании, наказал обидчиков Ариэллы, которых заказал Морган. Последнее не дало чувства удовлетворения, только омерзение, Кристине бы не понравились плюсики в моем послужном списке.
Я думаю об этом, расплескивая по стенкам бокала янтарную жидкость. Кай притащил меня в закрытый нью-йоркский клуб. Пока в нашей приватной комнате к его члену спускаются губы известной телеведущей, а меня пытается оседлать ее менее выдающаяся подруга, он говорит:
— Начни новую эру, расслабься в конце концов, разнеси все.
— Меня не интересует твой образ жизни.
Мой член не подает признаков жизни рядом даже с идеально сложенной женщиной, которая раньше бы подошла под мой типаж. Я физически не могу забыть мою звездочку, так что отодвигаю даму от себя.
— А зря…блять, детка, твой ротик способен не только болтать на камеру. Ты делала на нее кое-что еще, попробуем? Эй, брат!
Окликает меня, но я уже ухожу, не желая становиться вуайеристом, что бывало в обществе Кая.
Уже по пути в пентхаус приходит сообщение от Моргана:
В воскресенье в 10. Церковь Святого Клемента. Не опаздывай.
Когда я блять вообще опаздывал? И да, у меня чуть больше суток, чтобы поверить в бога и стать его лучшим другом, все ради Эллиан, пусть я и без всех этих ритуалов защищал бы ее ценой жизни, как и весь мой ближний круг, как и Кристину, но я чуть не убил ее. В ушах начинает звенеть, я чувствую зуд в руках, а перед глазами испуганное заплаканное лицо женщины. Ее губы шевелятся, пока я мягко перекрываю ей доступ к кислороду.
— Ты не виноват…
Хватаюсь за голову. Нет. Она не могла это сказать и сбежать.
— Я люблю тебя.
У меня начинает гипервентиляция, поднимаю стекло между мной и водителем.
— Все хорошо, Лестер.
Сейчас я готов умолять о смерти, желательно от ее рук, потому что я никогда не любил, никогда не испытывал взаимности, а если эта одержимость называется иначе – плевать.
Я смотрю на инъекции, созданные фармацевтической компанией Ариэллы специально для меня. Так я смогу контролировать себя, не причинять вреда Кристине, но…это рисково, но я должен справиться сам, найти в ней тот покой, что и раньше, потому что последнюю неделю я не жил, а метался между воспоминаниями дней с Кристиной и дерьмом. Я должен все исправить, и если звездочка меня простит, я все равно буду стоять перед ней на коленях до конца дней.
***
КРИСТИНА
Мне придется съехать, как только я встану на ноги – думаю, идя из квартиры Лестера к родительской забегаловке. С ним я не виделась уже восемь дней, а с мамой и папой больше месяца. Они даже не пытались связаться со мной.