— Хочу привести себя в форму.
— А я говорил, ты давно на грани.
— Мне нужна вся информация о ней. Хочу знать каждый год жизни, семью, должность в музее.
— Да ты помешался, мужик! — усмехается Захар — И как ты получишь досье? Отправить голубиной почтой?
— Передашь на игре.
В этот раз традиционная игра в русский бильярд пройдет в доме Захара в Чикаго, это случится послезавтра.
— Договорились.
— До связи. — заношу палец над “отбоем”.
— Стой. Я никогда за тобой этого не наблюдал, тебе даст любая, Лестер, Моргану это не понравится, думаю, и Кай не оценит. Ты знаешь, я принимаю тебя любого и бла-бла…
— Я не причиняю вреда женщинам, и уж точно не пользуюсь их телами, придурок.
— Знаю, но в моменты…
Он имеет в виду срывы, которые случаются не реже раза в два месяца. В последний год они поутихли, войны закончились.
— Все под контролем.
Захар начинал действовать мне на нервы, поэтому я отключаю вызов и смотрю в сторону двери, откуда выглядывает Кристина. На ней серая водолазка, скрывающая издевательства над этим почти болезненно хрупким телом, высокие коричневые брюки и туфли, лежащие у лестницы. Она сама идет на огонь, но проскальзывает обратно в хижину, когда я приближаюсь.
Кристина послушно садится за стол и ест салат с остывшим ростбифом, я не любитель сдирать шкуры и потрошить кишки, так что редко охочусь на что-то крупнее птицы. Здесь много привезенных продуктов, но недостаточно для жизни вдвоем.
— Напиши все, что тебе нужно из магазина. Я привезу это завтра. — кладу блокнот и карандаш прямо перед ней.
Опускаю глаза и замечаю, как она поджимает голые ступни. В лесу не более десяти градусов тепла, дом не прогрет.
Достаю из сундука шерстяные серые носки с полосками оранжевого и зеленого наверху. Я аккуратен, всюду средства от насекомых, ненавижу их больше, чем диких животных, так что в лесу ни одного капкана.
— Держи.
— В них никто не водится?
Если бы она так мило не морщила носик, я бы разозлился.
— Нет.
Эта хижина была нашим с папой “крутым мужским местом”. Но мама все равно собирала нам изысканной еды и теплые вещи. Одна из таких – носки, связанные для двенадцатилетнего меня. Не удивительно, что они Кристине как раз.
Она пробормотала благодарность и вернулась к еде.
— Откуда у тебя доступы к комнатам музея Орсе?
— Какая разница узнавать это от трупа? — вздернула подбородок — Кто ты?
— Может, этот труп не настолько бездыханный, как ему кажется. — я вздыхаю — Хорошо. Человек, решающий, сколько тебе сидеть здесь. Я обладаю всей полнотой власти, так что говори.
— Почему я здесь?
Потому что мне хочется, чтобы твое тело окрепло, само подалось ко мне, глаза смотрели без ярости, я бы взял тебя прямо сейчас, если бы не порядочность какой она бывает после сотни убийств.
— О себе. — настаиваю.
— Я родилась в Париже. Мне тридцать один. А тебе?
— Тридцать три.
— У меня степень истории искусств. Я полгода как младший руководитель музея Орсе. Замужем. — поднимает левую руку и не находит кольца.
Как жаль.
— Ты в отпуске от замужества.
Я прекрасно понимаю, что этот мужчина оставил на ней следы.
— В последний раз, когда я проводила уик энд с мамой, Марсель очень соскучился и…было еще хуже.
Я смотрю на свои эксклюзивные спортивные Ролекс. Будь рядом вертолет, я бы начал пытки этого ублюдка уже через шесть часов. Без подготовки, сплошная импровизация.
— Напиши потом подробно. — киваю на блокнот.
Она краснеет до кончиков ушей, но кивает.
— Послезавтра я уеду на двадцать один час. Прошу, не заставляй меня бегать за тобой по лесу или в более вероятном случае проводить часы в поисках твоего тела. Звери не подходят к дому, но здесь давно не было людей, так что используй это.
Я достаю из-за сундука старое ружье. Глаза Кристины загораются. Кладу в карман пару зарядов.
— Надевай ботинки и вперед.
Надо бы ей дать время нормально поесть и заполнить список, но это не так важно, как выживание.
Она с трудом передвигается в моей обуви, но доходит до кромки озера.
— Не пытайся попасть, просто стреляй.
Одной рукой держу длину оружия и стреляю вперед. Вороны с ором разлетаются в небе. Перезаряжаю и протягиваю ей, чуть удерживаю ружье, когда Кристина тянется к нему.
— Даже с транспортом и с картой тебе не удастся выбраться отсюда. Только я знаю каждое дерево и камень, а следовательно и путь в цивилизацию. — это знали только я и отец.
Девушка сурово хмурит брови и берет ружье, чуть не роняет его, поддавшись тяжести, но затем пытается принять стойку.