— Ты в себе? — дергаю за хвост, заставляя посмотреть на меня.
Кристина вырывается и отворачивает голову, вытирает рот рукавом моего свитера. По щекам женщины бегут слезы.
— Зачем ты это сделал?
— Ты проглотила не снотворное, а сильные транквилизаторы. Чем ты думала, беря таблетки без названия?!
— Чем ты думал, оставляя меня здесь?! Я решила... ты не придешь.
Такая уязвимая, она сидит на полу уборной и с гневом смотрит на меня. Лицо бледное, а глаза красные и неясные.
— Ты испугалась, Кристина?
— Ты не сдержал слова. Сказал, что будешь через двадцать один час, а прошло больше. Что мне нужно было думать?!
— И поэтому ты проглотила эту дрянь? — сжимаю зубы.
— Что мне еще оставалось?
Я ее прикончу раньше, чем она себя.
— Приходи в себя. Я оставлю новую одежду у двери.
Секунду медлю, а затем беру из туалетного шкафчика аптечку и выношу с собой. Действительно прячу ее и готовлю одежду, пока мое дыхание не начинает походить на рык.
Выхожу в поисках разрушения. Беру черенок от сломанного топора и направляюсь к дереву. Пять ударов и инструмент уже с треском раскалывается пополам. Продолжаю атаковать двухсотлетнюю хвою кулаками. Боль отрезвляет.
Кристина хотела покончить со мной думая, что я к ней не приду. Она не видит смысла бороться и существовать, если нет шанса на побег. Но это противоречит ее природе, женщина никогда бы…как мне изучить психологию человека, которого я знаю три дня. Черт. Кристина не выглядит несчастной. И даже если так…я ублюдок и не могу ее отпустить. Не сейчас.
Смываю кровь в раковине на кухне. Мне не нужно обезболивающее или обработка. Если организм не способен справиться с такой ерундой, значит, не должен жить – естественный отбор.
Поворачиваю голову, когда тихо скрипит дверь ванной.
Кристина уже в теплом свитере, штанах и тапочках ей по размеру, как и просила, в ее пользовании половина женского отдела Uniqlo. Мокрые темные волосы перекинуты на спину. Она смотрит в пол, набираясь сил, а затем вздергивает подбородок и смело заявляет:
— Ты должен мне кое-что пообещать, Лестер.
От звука моего имени с ее губ все тело напрягается, даже несмотря на ситуацию, в которой мы блять оказались.
— Ты не в той позиции.
— Обещай, что больше не оставишь меня.
Я смотрю в ее глаза, понимая, что она имеет в виду не то, что я хочу услышать.
— Ты больше не одна и никогда не будешь.
Мои слова не пугают Кристину, она даже делает несколько шагов ко мне, но замирает.
— Если бы твои слова еще что-нибудь значили, мой похититель.
— Ты можешь воспринимать мои слова за валюту, для тебя я в минусе, но на самом деле являюсь миллиардером.
— Хорошо, богач. — осторожно улыбается и идет к холодильнику — Мы в Швейцарии? Здесь только один покупной продукт – соус, и он произведен в Швейцарии. Я никогда не видела его на полках французских магазинов. И инструкции у средств гигиены в первую очередь на немецком.
Моих губ касается улыбка.
— Тебе надо поесть и выпить кофе, ты все еще сонная.
Кристина мило потирает глаза.
— Ты все время хочешь меня накормить. Твоя цель откормить меня, чтобы я никому не была нужной?
— Что за бред?
— Никто не любит некрасивых. Уверена, ты никогда не знал, что это такое.
— Кристина. — осматриваю ее с ног в розовых тапочках до мокрой макушки головы — Если бы ты весила центнер, мужчины бы смотрели на тебя все так же. Я говорю о настоящих мужчинах, а не тех, кто привил тебе эту дрянную мысль.
Она краснеет и открывает холодильник, доставая оттуда овощи на салат, пока моя обязанность мясо.
— Так зачем ты приняла таблетки?
Я даю время.
— Мне хотелось, чтобы время до твоего приезда прошло быстрее. Мне не понравилось находиться здесь в одиночку. — громко сглатывает — Когда ты меня отпустишь?
— Когда ты будешь готова.
***
КРИСТИНА
Лестер привез одежды и вещей на несколько теплых сезонов, что не могло не пугать. Одновременно с этим я без страха рассматривала его тело и делала зарисовки татуировок, включая ранения, которые за ними скрываются.
Он повысил на меня голос лишь однажды – когда совал мне пальцы в рот. Никогда прикосновения не казались неприятными или болезненными…кажется, я супер подвержена Стокгольмскому синдрому, слишком уж быстро.
Выглядывая со второго этажа, я видела, как мужчина листает стопки бумаг, откладывает, делает пометки красным маркером, тем самым, что оставляет следы на несколько страниц ниже. Он выглядит крайне сосредоточенным, под свободной левой рукой лежит черный матовый пистолет. Как приятно знать, что он предназначен не мне.