Тишина, которая наступила вслед, кажется особенно кошмарной. Силы покидают меня, ноги подкосились, и я падаю на колени. Тело трясет неконтролируемой дрожью, зуб не попадает на зуб. Слышу, как рыдаю, но не могу остановиться.
— Они ушли, все обошлось. — Лестер обнимает меня, его кровь попадает мне на лицо, и я принимаю ее, заслужив — Моя звездочка. Моя храбрая звездочка.
Я часто киваю и обнимаю его, слыша едва ускоренное сердцебиение.
— Прости, я…
— Пойдем домой.
— Лестер…
— Семени домой. Или тебя нужно понести?
Я качаю головой и иду следом за Лестером, не боясь и стаи бешеных медведей. Медведи вообще сбиваются в стаи?
Вижу, как кровь накапливается на кончиках его пальцев и падает на клевер, оставляя “хлебные крошки”, волосы в небольшом беспорядке и…пусть этот мужчина будет на мне помешан, потому что даже собственный отец никогда бы не рискнул собой ради меня, а Лестер не раздумывал ни доли секунды.
Нагоняю его и осторожно переплетаю его окровавленные пальцы с моими.
— Спасибо.
***
КРИСТИНА
Мы безуспешно рыбачим, я нахожу во многих книгах автографы авторов и уверена, что набираю не менее пяти с половиной фунтов за эту неделю. Так легко забыть о том, как со мной обращались до похищения в швейцарскую хижину. Я много чиркаю, что все дома считали бесполезным развлечением, но теперь другим грифелем дополняю пустое пространство между татуировками Лестера. Он иногда смотрит под острым углом, но не задает вопросов, я же решаюсь на это. Мужчина сидит в единственном кожаной огромном кресле с книгой на английском, большинство здесь на французском или немецком.
— Расскажи мне что-нибудь “безопасное” о себе.
— Не стоит.
— Тогда когда ты меня отпустишь, если бережешь информацию?
Мы несколько секунд пристально смотрим друг на друга. Он откладывает книгу.
— Этот дом по истечение времени был здесь. Папа нашел его и решил реставрировать.
— Он забрался так далеко в лес?
— Папа любил природу. — он едва заметно улыбается, зато с каким теплом — Это стало его берлогой, когда нужно было засесть на несколько дней по работе или просто отдохнуть от мира – кабинет и курорт.
— Он брал тебя с собой? — сажусь на подлокотник большого кресла, в котором Лестер читал до того, как я его отвлекла.
— Начал, когда мне исполнилось пять. Мама никогда здесь не была и боялась, что меня везут в настоящую берлогу без водопровода и генератора, потом это никого не волновало.
Его родителей нет.
— Мне жаль.
Лестер изгибает бровь.
— Тебе не должно быть жаль ничью глупость, Кристина. Люди слишком часто властны над своей судьбой, некоторые должны быть признаны недееспособными ради блага других.
Я не понимала, и как мужчина настолько спокойно говорит о смерти родных…
— Как это случилось? — я касаюсь его руки и осторожно начинаю водить по контуру татуировки розы.
— Они отправились с гуманитарной миссией по странам Африки. Оба поставили по десятку прививок, прошли обучение, но это не помешало мухам цеце занести им африканский трипаносомоз.
— Сонная болезнь. — шепчу, остановившись на одном лепестке татуировок.
— В Швейцарию привезли уже их тела. — Лестер усмехается, а затем заглядывает мне в глаза — Ну что же, будет надеятся, что они помогли большему количеству людей, чем сломали жизнь.
Он скрывает, таит обиду, и я не могу его винить.
— Сколько тебе было?
— Только исполнилось четырнадцать. Достаточно “безопасная” и личная история, моя плаксивая звездочка?
Только когда он поддевает слезинку с моего подбородка, понимаю, что плачу.
— Ты прав, это глупость. Я бы никогда так не поступила.
— Не умерла бы от сонной болезни? — пытается отшучиваться.
— Не рисковала, не ставила бы чужие жизни выше своего ребенка. И не важно, разговор действительно о выживании или психическом состоянии своего сына. Плевать на соотношение чисел, пусть тысячи или один. Это было несправедливо, Лестер. — стираю слезы со щек — И жестоко.
— Ты будешь прекрасной матерью.
— Марсель не хочет детей.
— Причем здесь это дерьмо?
Я качаю головой, чувствую влагу на щеках.
— Почему ты плачешь?
— По тебе.
Борец с волками, снайпер, похититель растерялся.
— Я того не стою, Кристина.
Стоишь.
— Ты слишком сильный и скромный, хорошо, что именно такое сочетание. — заставляю себя улыбнуться — Попробуем порыбачить завтра на рассвете?
Он проводит рукой по моим темным волосам, но едва касается. Лестер никогда не приставал ко мне, никогда не прикасался без причины, но я точно знаю, что он меня хочет – спортивные штаны и физиология выдают многое.