– Боги, за что? Ну за что?!
Женщина захлебывалась слезами и причитала, не замечая никого вокруг. Её дочь лежала перед ней с неестественно вывернутой шеей. Рядом стонал и охал какой-то старик, в давке растоптали его очки и сильно помяли бока. Раненные и мертвые лежали вперемешку и санитары не знали, кому помогать, а кому уже поздно.
Тут как назло к причалу подошел корабль и толпа ломанулась обратно.
– Стоять!!! Куда?! Назад!!!
Видя, что толку от криков мало, офицер вырвал у стоявшего рядом молодого солдатика винтовку и заорал во всю глотку:
– Рота!!! На поражение, пли!!!
Раненные и убитые упали под ноги людям, но толпу это не остановило. Она рвалась вперед, не понимая, что сейчас они просто затопчут пострадавших в давке и людей, пытавшихся оказывать им помощь. Я напрягся, понимая, что сейчас придется просто прыгать в холодную воду, а иначе смерть.
С треском ударили зенитные пулеметы, очередь прошла над головами людей. Но, хвала богам, это проняло людей и они остановились.
– Все назад!!! И еще один шаг вперед без разрешения – и расстрел на месте! Ломанетесь толпой – расстреляю всех из пулеметов.
Капитан военной полиции уже хрипел, но продолжал орать, сжимая в побелевших от напряжения руках многозарядную винтовку. Он был весь красный от гнева и бешенства, лицо исказила гримаса ярости, но в глазах стояли слезы. Когда он вернулся назад, чтобы руководить посадкой, его всего трясло.
– Старлей, – хрипло сказал он. – Много у тебя еще осталось?
– Со мной трое.
– Садитесь и отправляйтесь. Сейчас должны были грузиться пехотинцы, но их что-то нет. Так что пойдете вы и раненные. И вы там их покрепче бейте, пожалуйста.
Я кивнул и отдал честь капитану. Мне так и не довелось узнать смог ли он живым выбраться с этого берега.
Нагруженный под завязку корабль тяжко тянулся к другому берегу, летя всего в десяти метрах над водой. Озеро было достаточно широким, кораблю требовалось не меньше часа, чтобы пересечь его. Уставшие матросы стояли на вахте, дозорные вглядывались в темнеющее, затянутое облаками небо. Внизу всем места не хватало и многие сидели прямо на палубе. Мы вчетвером расположились на носу корабля, прижавшись спинами к палубной надстройке, чтобы не мешать матросам. Алисия пила из кружки горячий чай, который я смог достать на камбузе, Перепёлка грызла шоколад, а мы с Карлом доедали последнюю банку тушенки, хлебнув для согрева немного самогонки.
– До берега уже недолго осталось, – сказал я, увидев вдали очертания берега. – Минут через пятнадцать будем там.
– «Изгнанник» минут за пятнадцать все озеро перелетел бы, – грустно вздохнув, произнесла Алисия.
– Скучаешь по ним? – спросил я.
– Да. А ты разве нет?
– Не по всем.
– Понимаю, – грустно вздохнула Алисия. – Интересно, как они там?
Разговоры про «Изгнанник» не добавили мне настроения…
– Карл, дай еще хлебну из фляги. Холодно как-то.
– Сейчас…
– Подождите, – вдруг насторожилась Перепёлка. – Слышите?
– Что?
– Воздух!!!
Я вскочил с места и оглянулся. С другой стороны из облаков вывалилось звено черных штурмовиков. Тут же затрещали зенитки, а корабль, вздрогнув, прибавил ход. Штурмовики ушли обратно в облако.
– Ушли? – поинтересовался Карл. – Наверное, ушли, зачем мы им? На корабле только женщины, да раненые.
Вынырнув из облаков, штурмовики демонов резко спикировали на нас. Время словно замерло, я видел, как медленно приближаются черные самолеты, мог разглядеть их во всех подробностях. И видел, что они идут прямо на нас. И бежать было некуда…
Я рывком схватил Алисию и прижал её к себе, развернувшись спиной к пикирующим самолетам. Нелепо и глупо было думать, что я своим телом смог бы остановить пулю, пробивающую навылет броню «касатки», но…
Пули засвистели рядом с нами, Перепёлка испуганно закричала, что-то крикнул Карл, чуть в стороне завизжали женщины. Выдохнув, я сам не поверил, что жив и даже не ранен.
– Цела?!
– Да, – испуганно пискнула Алисия.
– Я тоже, – ответила Перепёлка.
– А меня зацепило, – прошептал Карл, спиной сползая по стене на палубу.
– Карл! Позовите санитара!
Алисия и Перепёлка бросились к нему, попытались какой-то тряпкой зажать рану, но Карл дышал все тяжелее и тяжелее…
– Вот же… – выдохнул Карл. – А я еще жене писал… не бойся, я лишь механик… в тылу сижу… меня…
Он попытался кашлянуть и замолчал навсегда.
– Карл… ну что же ты…
Перепёлка попыталась потормошить его, привести в чувство, но уже было поздно. Ранение пулей такого калибра – это не то, что можно пережить. Я поднял девушку с палубы и прижал её к себе. Алисия достала из кармана Карла документы и фотографию жены с ребенком, и спрятала в свой карман.