Илия проснулась раньше, Фертаха, но вылезать из его теплых объятий не спешила. Она вспоминала ночь, тихо краснела и размышляла. Ей было больно и неприятно, но в тоже время и хорошо. Илия даже и не догадывалась, что от простых прикосновений к ушам и поцелуев в шею может так перехватывать дыхание и кружиться голова.
– Доброе утро, ушастик, – улыбнувшись, сказал проснувшийся Фертах.
– Доброе…
Илия нехотя поднялась, села на краю кровати и стала расчесывать спутавшиеся за ночь волосы.
– Извини, я тебя вчера обманула.
– С чем?
– С беременностью. Невозможно что-либо почувствовать через полчаса. В крайнем случае, через недели две, наверное.
– Вот как, – хмыкнул Фертах. – А я поверил… – и тут же добавил: – ну и что?
– Что значит, ну и что?
– Да ничего не значит. Нет, если ты не хочешь, то держать я тебя силой не стану, понятное дело. А так, я от своих слов отказываться не буду.
Илия замерла и растерянно посмотрела на Фертаха.
– Я думала, ты вчера пьяный был и поэтому согласился.
– С чего? С трех стаканов вина? – рассмеялся Фертах. – Это тебя развезло сразу же, а для меня это что сок виноградный был.
– Тогда…
– Да, ушастик, я хочу, чтобы ты моей женой была. И не важно, что ты не беременна – это всегда можно исправить.
– Хорошо… но только вернись живой… – тихо сказала Илия, отворачиваясь.
– Уж постараюсь…
Экзарх Империи
Флагман флота Империи дредноут «Пламя бездны» мало чем уступал дредноутам гномов. Пока все гадали, зачем эльфам и гномам потребовались столь монструозные корабли, в руководстве флота Империи прекрасно знали ответ. Эльфы готовились к войне против демонов.
Конечно же, разведка флота знала о дредноутах гномов и загодя начала готовить им ответ. Правда, к началу войны с Северной республикой был готов только первый корабль серии, поэтому его не стали трогать, чтобы не рассекретить раньше времени. Да и не нашлось бы для него достойных целей во флоте людей.
Эстарх решил разместить свой штаб именно на этом корабле. Не только из-за его огневой мощи, но еще и потому, что на нем было достаточно много просторных помещений, специально предназначенных для командных целей, в которых с удобством могли расположиться все офицеры штаба.
– Мы идем строго по графику, – доложил Нардек, зайдя в каюту Эстарха.
– Хорошо. А что делает противник?
– Двигается навстречу Объединенному флоту людей, эльфов и гномов.
– Ясно. Присаживайся.
Эстарх полусидел-полулежал на длинном диване. Рядом на столике, инкрустированным золотом и драгоценными камнями, стояли нетронутые деликатесы и самое изысканное вино в золотых кувшинах.
– Я раньше не замечал у тебя тяги к такой роскоши.
Нардек попытался пошутить, но шутка повисла в воздухе. Эстарх даже голову не повернул, продолжая молча смотреть в иллюминатор.
– Мы отправили офицеров связи на корабли эйрхатов, так будет проще координировать действия в сражении, – сообщил Нардек.
– Хорошо.
Опять повисла неловкая тишина. Нардек обернулся и посмотрел на телохранительниц, неподвижно застывших у стены. Они не двигались, не моргали и даже словно не дышали. Эстарх от них отличался только тем, что не стоял, а полулежал и держал в руке кубок с вином. Нардеку стало казаться, что он единственный живой демон в каюте и от таких мыслей у него сразу пропал аппетит.
– С тебя картины бы писать, – проворчала Вэя, заходя в каюту. – Из-за тебя Нардек вон даже есть не может.
Эстарх словно бы очнулся и взглянул на Нардека, будто бы только что вообще увидел его. А Вэя бесцеремонно подошла и села на край дивана рядом с Нардеком и протянула руку за вазочкой с редкими ягодами с гор.
– У меня просто нет ни настроения, ни аппетита, – сухо произнес Эстарх. – Вы тут не причем.
– Ты забываешь, что теперь от твоего удовольствия или неудовольствия зависят не только тысячи жизней, но и аппетит тех, кто просто находится рядом с тобой.
Как ни странно, но Вэя вела себя с Эстархом, ставшим полновластным властителем демонов, так, как даже в мыслях никогда не позволяла, когда он был всего лишь корусом флота. Нардека это безмерно удивляло, сам он из-за всех сил пытался вести себя с Эстархом как раньше и не мог.
– Мне бы такие проблемы, – недовольно бросил Эстарх. Немного помолчав, отпил вина, практически не почувствовав его вкуса, и начал негромко говорить: – Меня с каждым днем становится все меньше. Я… теряю интерес ко всему. Эта сила… эта память… этого всего слишком много для одного демона… я буквально чувствую, как моя прежняя личность растворяется в этой силе. И… я теперь понимаю, почему у экзарха не было имени.