Оставшись наедине, Акира повернулась к Стефану, её взгляд был серьёзным и немного тревожным.
– Я знаю, что ты хочешь спросить, – сказала она. – Вэлиан теряет зрение. Маску двуликого он носит для того, чтобы защитить свои глаза от яркого света, но ещё есть очки, которые немного помогают ему видеть: для чтения или работы с мелкими деталями. Но всё равно... он слепнет.
Стефан почувствовал, как его тело напряглось. Внутри поднялась волна беспокойства, смешанного с непониманием, и прежде, чем он успел осознать свои действия, его рука резко схватила Акиру за запястье. Это движение было грубым, неосознанным, но заклинатель не мог остановиться.
– Что значат эти письмена на ваших руках? – его голос прозвучал резко, наполненный неясной тревогой.
Акира не сопротивлялась. Она спокойно подняла руку, позволяя Стефану увидеть строки на её коже, затем тихо ответила:
– Это дар двуликих. У каждого из нас четверых есть эта способность. Мы можем общаться короткими записями, написанными на наших руках. Сразу все видят эти записи, поэтому всегда начинаем с имени того, кому предназначено сообщение.
Она принялась стирать слова с кожи другой рукой, медленно, как будто смывала не просто чернила, а что-то глубоко личное и важное.
Стефан смотрел на неё, чувствуя, как его разум утопает в потоке вопросов и недосказанностей. Он сам не понимал, почему, но вдруг притянул девушку к себе, обнял, пытаясь защитить Акиру от всего, что скрывалось в этом чужом для заклинателя мире. Ему казалось, что за каждым её словом прячется нечто большее, нечто, о чём она не рассказала. Сколько ещё тайн она хранила в себе? Сколько ещё предстоит узнать, прежде чем он сможет почувствовать, что понимает её по-настоящему?
– Я знаю, что мы потеряли так много времени, – раздался тёплый, пускай и с толикой грусти, шепот. – Надеюсь, что это одна из последних вещей, которые ты скрываешь от меня.
Они дошли до своих комнат, и Акира остановилась, посмотрела мужчине прямо в глаза. Её взгляд был полон решимости, но за этой решимостью скрывалось напряжение, которое она не могла скрыть.
– Я обещаю рассказать тебе обо всём после того, как Вэлиан разберётся с твоими крыльями, – её голос дрогнул на мгновение, будто ей было трудно сказать эти слова. – Но… пообещай, что между нами ничего не изменится.
Стефан смотрел на неё, его лицо выражало растерянность.
– А должно что-то измениться? – спросил он, не понимая, о чём идёт речь.
Акира лишь пожала плечами, затем она развернулась и скрылась за дверью, оставив его в одиночестве с мыслями, которые становились всё более тяжёлыми.
Ночью Стефан долго ворочался в постели, не в силах прогнать мрачные мысли. Тишина, казалось, давила на него, не давая расслабиться. Каждое шорох, каждый звук за окном – всё будто усиливалось в его сознании, заставляя сердце стучать быстрее. Но как только усталость взяла своё, тягостное беспокойство уступило место чему-то иному. Разум затуманился сном, заклинатель вдруг оказался в совершенно другом месте.
Каждый раз это происходило внезапно. И каждый раз история повторялась, как замкнутый круг. Но сегодня всё было иначе. Стефан оказался в совершенно незнакомом месте, которое сразу же пробудило в его душе холодный страх. Он ощутил гнетущее давление стен, заключавших в себе тьму. Вокруг витал запах сырости и гниения, густой, как липкая паутина, обволакивавший окружение. Каждый звук казался эхом невидимых шагов. Перед сводом возвышалась массивная решётчатая дверь.
Он был в тюрьме.
Стефан провёл взглядом по каменным стенам, покрытым пятнами плесени и глубокими трещинами. Где-то в углу он заметил фигуру, скрючившуюся на холодном полу. Сначала она казалась просто тенью, частью мрачного окружения, но приглядевшись, свод увидел мужчину. Его дыхание звучало надрывно и болезненно, словно каждое движение причиняло ему мучения. Он не обращал внимания на Стефана, погрузившись в собственные страдания.
Шаги за дверью нарушили тишину, и незнакомец напрягся, из последних сил поднявшись на локти. В эту секунду Стефан почувствовал странную ужас и любопытство, и это раздирало его изнутри, заставляя следить за происходящим, как за страшным спектаклем. В дверном проёме появился юноша. Его внешность была аристократичной, вылепленной из мрамора, и одновременно холодной, как ледяной ветер. Одежды его, хотя и элегантные, носили тёмные оттенки, а золотые узоры на тканях придавали ему вид величественности и некой зловещей тайны. Что-то в его облике напомнило Стефану Вэлиана, но этот некто был мрачнее, словно тьма поглотила его душу.