Стефан ещё не раз проходил мимо того зловещего места, испытывая тот же ужас, что и в тот момент, когда он прятался, но его охватывал интерес и желание узнать, помочь. С тех пор, старший брат брал за руку младшего и обходил здание стороной, не поддаваясь уговорам Стефана подойти чуть-чуть ближе.
Одним туманным днём, когда на горы опустилось облако, покрыв всё белой пеленой, молодые своды сидели дома. На улице было опасно. Если ты не видишь ладоней, вытянув руки вперёд, немудрено случайно споткнуться обо что-то. А уж этого себе позволять в горах точно нельзя.
Стефан читал книги, бегал по дому с деревянным мечом, несколько раз прибрался в своей комнате, побил манекен в комнате отца, который отсутствовал в этот день, и только позже мальчик заметил, что на брате нет лица. Задумавшись, первый господин Ламис смотрел в пустоту, не читал, не пытался успокоить младшего, не улыбался.
– Что случилось? Почему ты такой грустный? – Стефан переживал за брата, тот, конечно, иногда был скучным, особенно, когда начинал рассказы о растениях. Но такая печаль пугала и настораживала.
Неожиданно первый господин обнял Стефана, крепко сжав свои руки. Он содрогался от тихого плача, пока брат, ничего не понимал, пытаясь выбраться из крепкого захвата.
– Ну, ты чего? – второй господин погладил старшего по светлым волосам, а тот даже не пытался успокоиться.
Когда на странные звуки пришли слуги, старший брат лишь кинул на них гневный взгляд и убежал в комнату. Стефан стоял в растерянности, чувствуя себя так, будто это он виноват в чужой печали, будто он должен пойти за ним и извиниться.
– Что такое? – спросил он слуг.
– Господин Ламис, вам ещё рано знать такое, вы поймёте, когда подрастёте.
И только спустя несколько дней Стефан узнал, что его старшему брату подобрали невесту, о которой тот не знал ничего. Будучи ребёнком, младший господин не видел в этом никакой проблемы пока, спустя время, не стал наблюдать изменения, происходящие с его самым близким членом семьи. Брат стал более закрытым, не покидал тренировочную площадку и ограничил общение с отцом, который особо не комментировал подобную реакцию сына. Бывало, первый молодой господин днями не выходил из комнаты, не принимая ни воду, ни пищу.
– Стефан, – произнёс однажды его брат, во время перерыва между тренировками, до этого у них была дуэль, в которой старший одержал победу, – я не хочу следовать Просветлению.
– Что? – вскрикнул второй господин, – но ты же умрёшь! – Он не хотел именно таким образом потерять друга, брата. Конечно, в какой-то момент смерть всё-таки настигнет их, но Просветление гарантирует долгую жизнь. Их правитель – Венар – проживает вот уже ни одно тысячелетие, а всё потому, что он следовал правилам Просветления, прописанным ещё самим Прародителем. Отказаться от обучения, равносильно смерти. Стефан выронил меч. – Ты не должен этого делать! Зачем? Прекрати так говорить!
Будучи в ярости, Стефан не контролировал поток фраз, лившийся из него в тот момент. Его голос был как раскаты грома, заполнявшие пространство замка своим грозным звучанием. Каждое его слово было словно удар молота, разбивающего на мелкие осколки каменную стену хладнокровия и разума. В его глазах мерцали огоньки гнева, звезды на небесной сфере, готовые взорваться в яростном свете в любой момент.
С тех пор между братьями разверзлась пропасть. Уже не было тех долгих игр после тренировок или страшных рассказов среди ночи: лишь пустое оттачивание навыков, разговоры о домашних обязанностях и редкие, очень редкие, приёмы пищи всей маленькой семьёй.
В один из солнечных дней отец сообщил о прибытии важных гостей. Все слуги копошились тут и там, даже тренировка была отодвинута в сторону. Стефан колотил мечом манекен, пока никому не было до мальчика дела. На улице стояла невыносимая жара, но он продолжал выполнять упражнения в поте лица до тех пор, пока знакомый голос старшего в семье не окликнул его.
Неподалёку стоял худой мужчина, напоминавший чем-то высокое дерево. Он высокомерно оглядел мальчика, задрав голову, после чего что-то сказал старшему Ламису, но его голос был столь тихим, что расслышать его уставший Стефан не смог. Только погодя он заметил позади мужчины ещё одну фигуру. Это была зажатая, щурящаяся от солнечного света девочка с волосами цвета ночного неба.