– Как ваши родители?
Дафа быстро проглотила очередной кусок и ответила с суховатой прямотой, как кто-то, привыкший говорить только по делу:
– Из-за Катоса отцу приходится отлучаться всё чаще.
Она продолжала есть быстро, почти не останавливаясь, явно торопилась скорее закончить завтрак.
– Надеюсь, ничего серьёзного? – Вэлиан не отрывал от неё внимательного взгляда.
Юная Цзинь чуть пожала плечами, будто это была обыденная проблема, которая не стоила слишком большого волнения:
– Нет, ничего серьёзного. В основном приходится устраивать множество проверок граничащих деревень, даже на нейтральных землях. Там по-прежнему полно сводов, которые охотятся на демонов.
Её тон был сухим, почти отрешённым. Но в глазах мелькнула тень – беспокойство, которое она пыталась скрыть за завесой равнодушия.
Стефан сидел рядом с Акирой. Он не вмешивался в разговор, предпочитая слушать, но каждый новый факт о Катосе вызывал в нём всё больше вопросов. Как он понял, этот Катос являлся основным источником ненависти всего демонического рода. Но почему? Что стало причиной такой ярости?
– И что думает об этом госпожа Личжэнь? – Вэлиан продолжал задавать вопросы.
Дафа, в ответ на вопрос, вздохнула и чуть нахмурила брови, её взгляд потеплел на мгновение, но ответ был всё таким же отстранённым:
– Она считает, что демонам стоило бы жить в подводных городах, подальше от опасности, – но потом добавила с явным недоумением, – но не может их заставить.
– Почему? – поинтересовался вдруг Стефан, откусив небольшой кусок странно выглядевшей булочки, которую он взял с тарелки, на мгновение забыл о разговоре. Булочка оказалась удивительно вкусной – мягкой, с неожиданными фруктовыми нотками, хотя ни одного кусочка фруктов в ней не было.
Подняв взгляд, мужчина заметил, что на него с удивлением смотрели Вэлиан и Дафа, а Акира, наоборот, явно испытывала смущение.
– Я имею в виду, – поправился он, чувствуя, как лёгкое волнение нарастает в груди, – она ведь повелительница демонов. Разве она не может просто приказать им?
Молниеносный ответ Дафы был полон внутреннего напряжения:
– Демонам нельзя приказывать, – выплюнула она с нотками стали в голосе.
– Но как же Чета... – Стефан замолчал на полуслове, чувствуя, что зашёл на территорию, которая могла быть для демонов больной темой.
– Это не правительство у сводов! Поживите среди демонов хотя бы пару лет, чтобы понять! – в голосе Дафы звучал вызов на грани вспышки гнева. – Вы думаете, что знаете, как лучше. Вы умеете вести дела, но у демонов всё по-другому. Например, мы только последние семьсот лет начали пользоваться деньгами.
Её слова резанули воздух, острием ножа, и на мгновение повисла тишина. Вэлиан спокойно прошептал, словно не желая обострять ситуацию:
– А Николасу всё ещё приходится уговаривать демониц носить одежду...
Но Дафа его уже не слушала. Её глаза зажглись ярким, неестественным зелёным светом. Стефан почувствовал, как напряжение вокруг неё нарастает, закручивается в воздухе чем-то тёмным, невидимая сила вот-вот грозилась вырваться наружу. Казалось, что эмоции Дафы накрывают всё пространство, заполняя его неизбежной угрозой.
– Ни Воинам Стихий, ни сводам не понять, каково это – когда твой народ становится заложником из-за того, что кто-то считает твою кровь неправильной! – гневно воскликнула она.
Стефан ощутил, как окружение на мгновение замерло, время остановилось. Чужой яростный взгляд был полон боли и обиды.
– Дафа! – вдруг вмешалась Акира. – Ты на грани проклятия!
Девушка мгновенно осознала, что произошло, и, прикрыв лицо руками, тихо извинилась, её голос стал тише, будто она сама испугалась того, что могла натворить.
Стефан был сбит с толку. Он оглядел остальных и спросил:
– Что это было? – прошептал он, смотря на Вэлиана.
– На эмоциях демоны могут кого-то проклясть, – тихо ответила Дафа, её голос звучал сдержанно, почти робко. – Иногда это случается бессознательно...
– Госпожа Личжэнь всегда выступала против проклятий, но демоны всё равно их применяют, – добавил Вэлиан, медленно откладывая столовые приборы, будто готовясь к чему-то важному. – Всё закончилось тем, что в Арку прибыл Катос. Умерший из-за проклятия.
– Поэтому он ненавидит демонов? – спросил Стефан, чувствуя, что за этой историей скрывается нечто большее, чем просто ненависть.
Дафа медленно кивнула, не поднимая глаз. Свод, глядя на неё, не мог не задуматься, каково это – жить в постоянном страхе перед собственными чувствами. Бояться, что любое вспыхнувшее гневом мгновение может навсегда изменить жизни других. Его понимание младшей дочери Цзиней стало чуть яснее. Он видел перед собой не просто гневную и своенравную девушку, но кого-то, разрываемого внутренней болью, неспособного управлять своими эмоциями.