Она напоминала ему Арабель – сестру Акиры. Вспомнилась встреча в лесу, незадолго до того, как Стефана отправили на обучение на Хребет Сай. В тот день Арабель яростно тренировалась, сжимая меч с такой силой, что казалось, он может сломаться в её руках. Лицо девушки пылало от гнева, а её кожа была покрыта синяками и шрамами. То, что Стефан увидел в Дафе, напомнило ему Арабель – ту, кто жил в состоянии постоянной борьбы, не зная, как справляться с собственными чувствами.
Дафа была одинокой девушкой, не умеющей находить выходы из своих эмоций, тратящей всё своё время на тренировки, пытаясь избежать того, чего не могла контролировать.
Стоило Дафе выйти из столовой, как молчание отразилось от стен, оставляя на губах Стефана горькое послевкусие. Аппетит испарился, еда больше не казалась такой привлекательной, а в животе появилось ощущение тошноты. Мужчина отложил столовые приборы и повернулся к Акире, собираясь спросить её о планах на день, но его мысль была прервана, как только рядом, будто из тени, возник Вэлиан.
– Насколько я помню, вы просили осмотреть ваши крылья, – произнёс он спокойно, но Стефану почудилась в его голосе какая-то скрытая нотка нетерпения.
– Я… да, точно… – Стефан замешкался. Из-за тревожного сна, который всё ещё витал в его памяти, он почти забыл о своих крыльях, хотя боль в спине никуда не исчезла. Он привык не обращать на неё внимания, стараясь погружаться в дела и забываться, но теперь, когда Вэлиан упомянул об этом, старые ощущения вернулись с новой силой.
Вэлиан провёл его в свой кабинет. Путь был тихим, и молчание шагавшей рядом Акиры отдавало нисколько не скрываемой тревогой. Кабинет Вэлиана оказался небольшим и аккуратным. Это было уютное помещение, пропитанное атмосферой порядка и спокойствия. Белые стены, словно облака на рассвете, аккуратный стол, диван. В углу возвышались книжные шкафы, полные старых фолиантов и свитков. На стенах висели странные чертежи и записи, смысл которых Стефан понять не мог – это были непонятные ему символы.
На столе лежали две книги: одна из них была написана на незнакомом языке, другой был родной.
– Что это? – Акира первой озвучила вопрос, который уже вертелся на языке Стефана.
– Перевожу книгу из мира людей, – проговорил Вэлиан, надевая круглые прозрачные очки и тонкие перчатки.
Стефан всегда знал, что мир людей – загадочное место, и там говорят на совершенно разных языках. Но ему рассказывали, что, оказавшись там, своды каким-то непостижимым образом понимают всё, что слышат. Каждое слово, каждую фразу. Проблемы начинались в письменности, и, как оказалось, Порядок не давал дар «понимания» для чтения. Перевод человеческих книг был настоящим подвигом, о котором Стефан до сих пор даже не задумывался.
Стефана попросили раздеться, оголив спину. Акира, немного смутившись, не сказав ни слова, вышла в коридор. Заклинатель заметил, как это её внезапное отсутствие кольнуло его душу лёгкой обидой. Она будто избегала его, не принимала то, что с ним произошло. Не хотела видеть его слабость. Мужчина тихо вздохнул, представляя на обозрение раны прошлого. Вэлиан приступил к осмотру. Его прикосновения были мягкими, почти невесомыми, но каждый раз, когда холодные пальцы касались обрубков крыльев, боль пронизывала Стефана крошечными молниями. Иногда она была приглушённой, а иногда взрывалась острой, невыносимой вспышкой, заставляющей свода сжимать кулаки. Как же он хотел, чтобы Акира была здесь, чтобы одно её прикосновение смогло дать ему хоть каплю утешения.
Остатки крыльев напоминали обломки дерева – сухие, жестокие, безжизненные. Пни от некогда величественных крыльев, которые могли поднимать мужчину в небо. Вэлиан не говорил ни слова.
– Как это случилось? – неожиданно спросил повелитель Севера, нарушив молчание.
Стефан глубоко вздохнул. Это был вопрос, на который он не хотел отвечать, но что-то в спокойствии и уверенности Вэлиана заставило его заговорить, довериться.
Пустые Земли никогда не были постоянными. Один день был невыносимо холодным, воздух пронизывал до костей, точно Стефан оказался где-то в самом сердце вечной мерзлоты. Другой день встречал раскалёнными песками бескрайних пустынь, где солнце изнуряюще палило, лишая возможности дышать. Но в один из таких дней свод проснулся на удивительно мягкой зелёной траве. Она была яркой, словно глаза Дафы, когда её охватил гнев. Вокруг блестели чистые озёра, вода в них была неподвижным зеркалом. Стефан даже подумал, что умер и попал в какое-то удивительное место, в мир без страданий.