Его образ был прост и непривычен: убранные назад волосы, простая рубашка и штаны. Совсем не то величие и роскошь, в которой Стефан привык видеть его днём.
– Я не знаю, сможете ли вы мне помочь, – Стефан замялся и сел рядом. Его мысли всё ещё путались, но он чувствовал, что если кто-то может его понять, то это Вэлиан.
– Для начала, можем отбросить все формальности, – усмехнулся легион. В его взгляде была лёгкая игривость, но определить его истинные чувства было по-прежнему сложно. Словно он настолько привык носить на лице маску двуликого, что она стала частью его существа, скрывающей любые эмоции.
Стефан глубоко вдохнул. Произнести то, что его тревожило, казалось нелепым, но держать это в себе было больше невозможно.
– Ты… тебе что-нибудь известно о возможности видеть чужие воспоминания во снах? – спросил свод, сам не веря в то, что произносит эти слова вслух.
Но вместо ожидаемого недоумения на лице Вэлиана появилось нечто иное – задумчивость. Он слегка прищурился и задумался. Легион молчал несколько мгновений, как будто обдумывал что-то, прежде чем медленно заговорить:
– Расскажи подробнее. Чьи именно воспоминания ты видел?
Стефан вздохнул, сцепив пальцы на коленях, и тихо ответил:
– Твои… Это были твои воспоминания.
Эти слова, наконец, произвели эффект. Вэлиан был ошеломлён. Его лицо стало напряжённым, брови поднялись в удивлении. Он пытался что-то сказать, но его рот то открывался, то закрывался. Редкое зрелище – видеть Вэлиана таким растерянным.
– И что ты… видел? – наконец спросил он, откинувшись на спинку стула, но его глаза не отрывались от Стефана.
Стефан глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу.
– Во-первых, я должен предупредить, что не могу это контролировать, – начал он, избегая взгляда легиона. – Сначала это была тюрьма. Явно тюрьма. И там был странный юноша, говорил что-то непонятное… А потом... потом была свадьба Четы Цзиней.
– Ты раньше видел мои воспоминания? – Вэлиан сразу же схватился за этот вопрос, отодвигая книги в сторону и беря лист бумаги, на котором начал что-то быстро записывать.
– Нет… не думаю, – Стефан покачал головой.
– Когда это началось? – спросил легион, не отрываясь от записей, его перо скользило по бумаге, оставляя за собой ровные линии слов.
– В Пустых Землях, – уверенно сказал Стефан, его голос стал твёрже. – Там я впервые увидел… нечто странное. Поле, по которому бродил як. Ну, точнее, похожее на него животное.
Стефан погрузился в воспоминания о тех днях, когда бушевала жестокая стужа. Пустые Земли были безжалостны, их бескрайние просторы покрывал толстый слой снега, и мороз свирепствовал так, что казалось, будто сам воздух разрывал лёгкие. В попытках найти укрытие, свод наткнулся на пещеру, где уже прятался як. Сначала Стефан боялся этого огромного животного, но оно, похоже, так же нуждалось в тепле, как и он. Они вдвоём делили тепло у небольшого костра, который Стефану удалось развести из случайных обломков деревьев. Этот момент стал первым, когда он внезапно оказался в чужой памяти. В том сне мужчина стоял на зелёном поле и наблюдал за мирным стадом яков, жующих траву, безмятежных, словно этот мир был создан только для них.
– Думаю, – Вэлиан прервал мысли Стефана, – это работает только с теми, кто находится рядом.
– Но не всегда, – поспешил добавить Стефан. – Иногда это мои собственные кошмары, а иногда я вообще ничего не вижу.
– Мне нужно будет поговорить с Басантинал, – тихо произнёс Вэлиан, стуча пальцами по листу с записями. – У меня есть теория, но пока она не больше чем теория.
Он уже собирался встать и уйти в свой кабинет, когда Стефан, чуть взволнованный, резко его остановил.
– Могу ли я спросить кое-что ещё?
– Конечно, – чуть удивлённо ответил Вэлиан.
Стефан набрался смелости:
– Раз я видел твои воспоминания…
Легион сложил руки на груди. Но это не было жестом раздражения, как у Дафы. Скорее, он проявлял любопытство и интерес.
– Ты хочешь узнать, почему я оказался в тюрьме? – спокойно произнёс Вэлиан, снова садясь за стол и поправляя очки. Его взгляд был цепким и изучающим.
Стефан кивнул, понимая, что только что открыл ещё одну дверь в чужие, гораздо более мрачные тайны.
История, которую рассказывал Вэлиан, была недолгой, хотя сам он не мог вспомнить её в полной мере. Время стёрло множество деталей, а за прошедшие годы в его жизни произошло столько событий, что воспоминания, связанные с тем периодом, казались заметёнными метелью следами на снегу. Однако всё, что касалось тех дней, когда он служил при дворе короля, оставалось болезненным пятном в его душе.