Прошло ещё несколько вечеров, и Стефан уже не сутулился, мог выпрямить спину. Но боль от осознания, что Акира была где-то далеко, ощущалась невыносимой тяжестью на плечах. Она ведь была его опорой, но оставила одного среди белой пустоты снегов.
В какой-то момент его гнев полностью угас, оставив после себя лишь непонимание. Он не обижался на девушку за то, что она рассказала его детские размышления о родителях, и даже не за то, что она ушла в самый трудный момент. Он просто не мог понять, почему она винила себя. Почему не пришла к нему объясниться? Он знал, что она переживает, но не знал, что мог бы сделать, чтобы изменить её отношение к себе и к ситуации.
Его мысли оборвал Вэлиан, который пришёл в один из вечеров для обычного осмотра. Легион внимательно проверял швы, осматривая зажившие раны, которые теперь стали лишь тонкими шрамами. Он никогда не был многословен, но вдруг произнёс:
– Акира вернулась.
Стефан вздрогнул, услышав это имя. Он подозревал, что она покинула Север, но никто ему об этом не сказал.
– Она уезжала? – всё это время заклинатель верил, что она где-то поблизости, просто избегает его.
– Да, – ответил Вэлиан, не отрываясь от осмотра, – она всё же глава Юга, у неё есть свои обязанности. Она не может позволить себе долгое отсутствие.
Стефан нахмурился. В голове возник образ Изабель – той, кем Акира притворялась и под чьим образом явно была готова скрываться дольше. Неужели она намеренно уехала, чтобы избежать встречи с ним? Свод был сбит с толку, ведь они провели столько времени вместе здесь, во дворце. Было ли это только иллюзией? Или всё было куда сложнее?
– Но она и без этого провела здесь много времени, – произнёс он, будто мысленно споря с самим собой.
– У неё есть помощники, – добавил Вэлиан, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. Он редко показывал свои эмоции, но Стефану казалось, что в этот момент легион был настроен доброжелательно, хоть это и не проявлялось на его лице.
После осмотра Стефан уже натягивал одежду, как вдруг легион задал вопрос, который был не менее неожиданным, чем сообщение о возвращении Акиры:
– У вас что-то случилось? – спросил он. Его голос был серьёзен, в нём не было той формальности, с которой обычно повелитель Севера обращался к окружающим. Он действительно хотел знать, что произошло.
Стефан на мгновение задумался, не зная, что ответить. Он сам до конца не понимал, что именно произошло.
– Я не уверен, – он нахмурился, вспоминая их короткий разговор. – Она просто ушла. И не приходила ко мне всё это время.
– Все ссоры – от недостатка общения, – задумчиво произнёс Вэлиан, бросив на Стефана взгляд, в котором было больше понимания, чем можно было ожидать от кого-то настолько сдержанного.
Эти слова заставили Стефана задуматься. Проблема совсем не в том, что Акира много столетий назад рассказала своему отцу о странностях в происхождении Стефана, не в том, что она оставила его в трудный момент. Всё это могло быть решено простым разговором, но разговор так и не состоялся.
Мужчины сидели в кабинете Вэлиана, уютно устроившись на мягком диване, будто бы разговор их был не столь важным, а просто беседой давних друзей, обсуждающих повседневные события. Атмосфера вокруг них была спокойной и почти домашней – мягкий свет, льющийся из окон, играючи касался полированных поверхностей мебели, наполняя комнату теплым сиянием. Но за этой внешней безмятежностью скрывались бурные эмоции, которые Стефан никак не мог унять.
Стефану удивительно не хватало таких мгновений – когда можно просто выговориться, не боясь осуждения или непонимающих взглядов. Вэлиан слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая, словно подтверждая или давая понять, что его мысли тоже бродят по этим извилистым тропам прошлого.
– Она сказала, что именно из-за неё меня отправили в Пустые Земли, – голос Стефана был напряжённой, натянутой струной. – Но я не понимаю, как это возможно. Да, её отец был приближённым Венара, но, насколько мне известно, не особо значимым…
Вэлиан, задумчиво глядевший на потолок, медленно повернулся к собеседнику и утвердительно кивнул.
– Верно, – спокойно ответил он. – Рэймонд был скорее на побегушках у Венара, хотя и пытался скрывать это, создавая видимость собственной важности.