Стефан прищурился, пытаясь связать разрозненные кусочки в единую картину.
– Ты имеешь в виду…
– Именно так, – подтвердил мужчина. – Я говорю о главе ордена Басантинал. Басантинал Архалис.
Стефан стоял, оглушённый, и память вдруг всколыхнула перед ним образ той женщины, такой приветливой в первые мгновения их встречи. Невозможно было поверить, что она могла оказаться на его месте. Неужели всё это было правдой? Ему хотелось вырвать из памяти те последние мысли, когда он был уверен, что она ему что-то должна. Одно дело думать так о ком-то, которого не знаешь. Но совсем другое – когда перед тобой её холодный, чужой взгляд, полный боли и укоризны.
– Если ты полагаешь, что ей повезло, – раздался в тишине голос Вэлиана, – это заблуждение. Ты читал историю о «Деве, отдавшей честь за жизнь»? Уже из одного названия понятно, что ожидало её после так называемого «спасения от наказания».
Свод замолк. Название, это ужасное, холодное название, ударило по сознанию Стефана. Его мысли унеслись в тень, где бродили невысказанные сомнения и самые тёмные догадки. Он судорожно искал объяснения, оправдания.
– Но что же это было тогда? – вдруг проговорил заклинатель. – То проклятие, болезнь… Когда своды начали сходить с ума? Что произошло?
Его воспоминания перенеслись в те страшные дни. По всей округе, в деревнях и городах те, кто ещё не достиг Просветления, внезапно изменились. Они вырывались из своих обителей, слепо блуждали по улицам, нападая на прохожих, их глаза были покрыты чёрной пеленой, словно сама тьма завладела их душами. Стефан тогда учился на Хребте Сай и вместе с другими учениками ходил в соседние деревни, пытаясь понять, что происходит. Но вскоре всё изменилось – обвинения, как молнии в грозу, обрушились на него.
– Да, – тихо признался Вэлиан, поджав губы, – это был я. Моей целью было создать болезнь, которая заставила бы сводов, не достигших Просветления, вести себя таким образом. И да, я подделал доказательства твоей вины.
Мир вокруг Стефана рухнул. Сердце словно сжалось в железных тисках. Он вскочил, его голос был полон негодования:
– Но зачем?! – крик его разорвал непроницаемую тишину.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – Вэлиан шагнул ближе, его голос был почти сочувствующим. – Но это было необходимо для выполнения плана по уничтожению Венара…
Стефан не выдержал. Его чувства, копившиеся годами, наконец прорвались наружу бурлящим потоком:
– Для этого нужно было уничтожить меня?! – его голос дрожал от ярости. – Я мог не выжить! Я боролся каждый день, ненавидя себя и всё, что со мной происходило! Я потерял крылья, потерял руку! Моя жизнь была разрушена вашим решением! Моего дома больше нет, всё, что я знал, всё, что любил... мертво. И всё ради чего?
Наконец его силы иссякли. Он обмяк, упав на холодный пол, чувствуя, как слёзы безудержно катятся по щекам. Всё, что он потерял, всё, что был вынужден пережить, рухнуло на него непереносимым грузом. Он не попрощался с отцом, не сказал брату тех слов, что давно томились в его душе. Акира отдалилась настолько, что казалось, её уже не достичь.
Цена чьего-то плана, целей, о которых Стефан даже и не подозревал.
Его трясло от ярости и боли, так сильной, что хотелось кричать, разрывая горло в безмолвном крике. Вены горели, будто внутри текла не кровь, а само существо ненависти.
– Стефан, тебе нужно успокоиться, – Вэлиан попытался коснуться его плеча, но Стефан резким движением сбросил его руку.
– После всего, что ты сделал... – сквозь зубы прошипел он, – обращайся ко мне только на «вы». – Выплюнул Стефан, резко развернулся и направился прочь.
Ему было всё равно, куда идти. Внутри не осталось ни сил, ни желания оставаться здесь. Лишь остатки выносливости держали его на ногах. Он соберёт свои немногочисленные вещи и уйдёт. Куда угодно, только бы подальше от этих стен, от того, кто был истинным виновником его бед.
Так он думал, уверенно шагая в сторону знакомой двери.
Стефан ворвался в свою временную комнату, сердце колотилось, словно в последний раз. Но стоило только ему увидеть растерянную Акиру в полумраке, как всё в его душе рухнуло. Все тревоги, которые не давали покоя ещё мгновение назад, растворились в воздухе в тот же миг, когда он, не раздумывая, кинулся в её объятия. Чужие руки, крепко обвившие его, оказались для той непоколебимой опорой, в которой мужчина так отчаянно нуждался. Тепло её прикосновения смыло весь ужас, что томился внутри.