– Стефан, что случилось? – тихо, с нескрываемым волнением спросила Акира.
Он прижался к ней, чувствуя каждый удар её сердца.
– Давай уедем… улетим отсюда, прошу, – прошептал Стефан, почти прячась в её объятиях, как будто мир снаружи был слишком жестоким и беспощадным для него.
– Хорошо.
Они бежали по светлым коридорам в сторону выхода, стараясь поскорее покинуть земли Севера.
Стефан чувствовал себя юной девой в тот момент, когда Акира с лёгкостью подняла его на руки и, расправив крылья, взмыла в небо. Воздух вокруг завыл зловещим вихрем, пронизывающим до костей, а холодный ветер кусал его лицо, оставляя на щеках алые полосы. Ветер становился всё яростнее по мере того, как они поднимались выше, и Стефану казалось, что мир внизу исчезает, оставляя их вдвоём в этом бескрайнем просторе. Но сила сводки – такая невообразимая и скрытая – согревала заклинателя больше, чем наскоро накинутый плащ. Мужчина никогда не задумывался о том, какая мощь бурлила внутри его возлюбленной, как безмолвный вулкан, готовый извергнуться в любой момент.
Акира, как нежная и заботливая защитница, передавала свои крохотные искры энергии, едва касаясь его запястий. Они были согревающими тлеющими углями, но и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить нервно колотящееся сердце, как никогда живое.
И всё же, стоило Стефану сосредоточиться, как он ощутил в девушке бездну тёмной энергии, настолько колоссальной, что у него на мгновение перехватило дыхание. Он взглянул на Акиру, и она не казалась устрашающей, как эта энергия. Стефан смотрел на неё и понимал, насколько сильное спокойствие ощущает просто находясь рядом.
Когда они достигли границ ордена Лакеаберис, Акира предупредила, что им придётся быть предельно осторожными. Их путь пролегал над враждебными землями, где подчинённые главы ордена – не такие терпимые, как он сам, – могли атаковать без предупреждения. Но, к счастью, опасных встреч удалось избежать, и путники остановились на нейтральных землях, в скромной таверне, чтобы дать Стефану передышку. Он заверял Акиру, что всё в порядке, но её глаза ясно читали его ложь.
Внутри было тепло и уютно, но напряжение, которое окутывало Стефана, тёмным облаком, никак не уходило. Акира не могла не заметить состояние заклинателя.
– Что произошло? – спросила она, садясь за стол напротив него.
Стефан выглядел подавленным, задумчивым. Он часто был мрачен, но сейчас в его душе явно происходило что-то особенно ужасное.
– Наш разговор… – пробормотал свод, глядя в пустоту, слова тонули в воздухе.
Акира нахмурилась, её глаза затуманились, щеки порозовели от волнения.
– Это из-за него? Прости меня, Стефан… что тогда ушла, ничего не объяснив. Я была не права…
– Нет, – неожиданно спокойно ответил Стефан, встретив её взгляд. – Сначала я был расстроен, но потом… Вэлиан рассказал мне правду.
– Правду? – её голос стал острее, она прищурилась, не понимая.
– Ты разве ничего не знаешь?
Еду, которую им принесли, они так и не тронули. Они сидели, поглощённые друг другом, словно время остановилось. Голубой и чёрный глаза Акиры не моргали, пока глаза Стефана – цвета киновари – были ослеплены мыслями, будто каждый миг их молчаливого общения говорил больше, чем слова.
– Всё это было частью плана Венара, – Стефан тяжело выдохнул и впервые за время их разговора отвёл взгляд. – Вэлиан ему помогал, – добавил он, стиснув зубы, его лицо исказилось в горькой усмешке.
– Поэтому ты решил уйти? – голос Акиры дрогнул, её плечи поникли, а глаза заполнились невысказанной тоской. Они, точно два бескрайних озера, наполнились грустью, тягучей, как вечерние сумерки.
Стефан молча кивнул. Никакие слова не могли выразить тот ураган эмоций, что рвал его изнутри. Горечь, гнев, разочарование – всё это переплеталось в узел, который он не знал, как распутать.
– Я догадывалась, что Вэлиан участвовал в этом... – произнесла Акира, её голос прозвучал приглушённо, она сама пыталась заглушить свои собственные страхи. – Он ведь всегда был одним из приближённых Венара...
– Я не думаю, что смогу это принять, – Стефан резко прервал её, схватив ложку, будто этот простой предмет мог помочь ему удержать свои эмоции под контролем. Но еда перед ним вызывала только отвращение, и, стиснув ложку в руке, он отодвинул тарелку.
Акира попыталась улыбнуться, но это было лишь тенью от улыбки, дрожащей на её губах. Она сделала глоток супа, хотя аппетит давно пропал. Разговор, который она так долго откладывала, теперь стал неизбежным.