Когда солнце поднялось выше и лучи стали ярче проникать в окна, Стефан почувствовал усталость, но не от книги – от мыслей, которые захлестнули его. Он с глубоким вздохом, откинулся на спинку стула. Мужчина встал и снова прошёл вдоль полок. На одном из верхних ярусов он заметил ещё одну книгу с похожим оформлением. Сняв её с полки, он обнаружил, что это был сборник историй о великих героях прошлого. Помимо Воинов Стихий и самого Стефана, на одной из страниц нашлось и небольшое упоминание о Джозефе Ламисе.
Он участвовал в нескольких сражениях против Верхних Демонов, в особенности против Николаса. Но не было ни одной схватки с Акирой. Стефан улыбнулся, подметив это. Всё же, они росли рядом. Наверное, заклинатель не смог бы спокойно отнестись к рассказам о том, как его брат и его возлюбленная шли с оружием друг на друга.
Бог плодородия пропал без вести через два года после свадьбы Четы Цзиней. Бойня на их свадьбе была последней битвой, в которой свод принял участие. Стефан с трепетом перелистнул страницу и замер, увидев изображение с братом. Совершенно не похожее на него. Мужчина на иллюстрации держал в руках зелёную ветвь. На нём была лёгкая сверкающая броня. Пускай этот некто и не был похож на брата, Стефану нравился этот образ. Светлый, тёплый. Мужчина был рад, что Джозеф остался в памяти именно таким.
Следующие несколько дней Стефан снова и снова брал в руки ту самую книгу, ту, которая стала его связью с братом. Каждый раз, когда его пальцы касались потрёпанных страниц, он ощущал, будто стоит на границе между прошлым и настоящим, между тем, что потерял, и тем, что ещё может обрести. Чтение наполняло его грустью и ностальгией, но и утешало, словно брат всё ещё был рядом, шептал ему с этих страниц забытые слова, которые он теперь бережно хранил в сердце.
Теперь его окружала новая жизнь, новый мир, совсем не похожий на тот, к которому он был когда-то привязан. Он старался свыкнуться с тем, как устроены Степи и демоны, с их чуждыми ему привычками и непредсказуемыми характерами. В первый месяц его буквально бросало в дрожь, когда в библиотеку, подобно теням, проникали демоны. Их странные, порой пугающие внешности, казались ему чудовищными. Особенно его приводили в ужас демоны с множеством глаз, от одного взгляда на которых холодок пробегал по спине, а в груди всё сжималось от невысказанного страха. Стефан не мог заставить себя смотреть на них слишком долго. В такие моменты он отчаянно отводил взгляд, пытаясь найти что-то, за что можно было бы зацепиться в хаосе его мыслей – книгу, полку, или хотя бы Энтона, который, как всегда, невозмутимо искал нужное издание для пришедшего демона.
Иногда от скуки или от потребности чем-то занять руки Стефан начинал наводить порядок в библиотеке. Хотя Энтон многократно повторял, что может сделать всё сам, Стефан замечал, как демон постоянно был занят. Сквозь нескончаемую работу он сосредоточенно делал какие-то записи, погружённый в свои мысли. Оказалось, что Энтон вёл подсчёт казны их своеобразного демонического ордена. Он вел записи с точностью, присущей только демонам. До этого демоны лишь обменивались вещами, им пришлось привыкать к новому укладу жизни вне Подземелий и учиться пользоваться деньгами.
Верхние Демоны не только наладили внутреннюю торговлю, но и взаимодействовали с внешним миром, торгуя на нейтральных землях. Пускай Воины Стихий в этом никогда не признаются, но Лакеаберис часто покупал железо из Степей, а Аввра, глава ордена К’Сар, была истинной ценительницей вина Николаса.
Большую часть времени Акира проводила в своём доме в ущелье, занимаясь делами Юга. Её заботы, казалось, были бесконечными: кузницы, шахты, управление территорией – она словно растворялась в своих делах. Однако каждый вечер девушка находила время прийти в библиотеку. Стефан с нетерпением ждал этих моментов. Они ужинали вместе, и она, с неизменной улыбкой, слушала рассказы о его дне, порой комментируя. Для Стефана эти вечера были маленьким оазисом в пустыне одиночества.
Несколько раз он пытался спуститься в ущелье, стремясь сблизиться с Акирой ещё больше, однако каждый раз не мог пройти и половины пути. Паника сжимала его горло железной хваткой, руки начинали мелко дрожать, сердце билось так сильно, что он слышал его глухие удары в ушах, а дыхание вдруг пропадало. Борясь с накатившей волной бессилия, он возвращался обратно в библиотеку, ощущая себя пленником своего собственного страха. Мысль о том, что он навсегда останется в этой библиотеке, вдали от всех, вдали от Акиры, медленно мучила его разум.