Ночью Стефану снилось только прошлое. Он просыпался несколько раз, а засыпая, постоянно видел отрезки из своей жизни. Да так, будто находился там прямо сейчас, будто не было всех этих ужасных кошмарных столетий, проведённых в одиночестве.
В те годы старший брат уже отправился постигать азы Просветления, хотя начало у всей это истории произошло раньше.
Первый молодой господин Ламис знал намного больше о растениях, чем кто бы то ни был в их поместье. Это не удивительно, ведь тот довольно рано открыл в себе любовь к выращиванию разнообразных овощей, фруктов и цветов. Поэтому, когда во время прогулки по лесу брат неожиданно указал на зелёный кустик, который Стефан даже бы не заметил на фоне других таких же зелёных кустиков, и сказал, что это какое-то особое растение, расцветающее только в полную луну, младший даже не обратил внимания на слова старшего.
Однажды, когда брат вот уже несколько лет находился на обучении вдали от дома, Стефан снова вспомнил рассказы о растениях. Ему как раз на глаза попался похожий куст, состоящий из множества отдельных ветвей-линий, точно их просто сбросили в кучу, на которых находились маленькие красноватые закрытые бутоны. Совсем скоро будет полнолуние, потому-то Стефан и решил посмотреть на цветение, даже если оно не будет особенно красивым, это поможет мысленно вернуться к брату.
Дома Стефан обнаружил в ящике старшего вручную сделанную книжку с жёлтыми страницами, что находились меж двух больших кусков древесной коры, выступающей переплётом. Удивительно, он продолжал делать рукописи, даже не имея нормальной возможности творить. Внутри хранились записи, которые он вёл всего месяцев, до того, как его отправили на обучение. Там он описывал свои наблюдения за растениями в лесу, – первый молодой господин не бросил это дело, хоть и занимался этим теперь более, более скрыто, настолько, что даже младший ни о чём не подозревал, – также была и информация, найденная в отцовских книгах. Там находился и тот самый куст. Согласно записям, распустившиеся цветы светятся в темноте и долго не вянут, потому раньше их использовали в качестве украшения для дома, из сока целители делают удивительное лекарство для глаз, побочным эффектом от которого является еле заметное свечение, а из порошка можно получить светящийся краситель.
Стефан поведал обо всём отцу и попросил разрешения отправиться на поиски кустарника. Скрепя сердце глава дома согласился, удивлённо осматривая рукописи, будто оценивая, стоит ли их уничтожить сейчас или немного подождать. Некоторые слуги, видя то, как второй господин тоскует по брату, начали жаловаться на необъяснимые боли в глазах, подслушав о чудодейственном лекарстве из этого растения, всё ради того, чтобы Стефан мог поискать те цветы и хотя бы ненадолго ощутить близость к брату.
Младший Ламис добился своего и шёл по ночному лесу, пытаясь наугад отыскать местонахождение растения. Конечно, он знал Вишнёвый Лес как свои пять пальцев, так ему казалось, если говорить честно. Не потребовалось много времени, чтобы заблудиться. Бродя среди похожих тёмных деревьев, юноша увидел вдали слабое свечение. Это явно должны были быть те самые кусты.
Подходя ближе к своей цели, заклинатель мог услышать звуки разливающейся воды, – Стефан знал, что где-то неподалёку должно было находиться озеро, – водную гладь словно рассекала чья-то рука, оставляя за собой игривые волны, которые ласкали берега, точно нежные поцелуи влюбленных.
И юноша не ошибся, у озера, окружённого нужными кустами, действительно кто-то находился. И этот свод, а точнее, сводка была знакома Стефану. На ней была лёгкая рубаха на несколько размеров больше, открывавшая блестящее плечо, широкие штанины закатаны до коленей, а тонкие ступни с брызгами били по сверкающей от цветов воде. На бледной коже можно было разглядеть множество желтоватых и фиолетовых синяков. Длинные волосы цвета вороньего крыла казались ещё темнее в ночи, они водопадом падали на спину. И смотря на столь приятную картину, Стефан не понимал, почему эту девушку считали самой жалким представительницей семейства. Самым большим её грехом в их глазах являлось её рождение.
Она приходила в поместье раз в несколько дней и, пускай и очень медленно, училась сражаться мечом. Стефан никак не понимал, почему учителя считали её неспособной к обучению, пока однажды он не решил с ней помедитировать и не коснулся двум пальцами её запястья. Он почувствовал еле заметную струну внутренней энергии, будто той и не было совсем. В то время как у Стефана она била ключом, вырываясь из тела. Его духовные струны ежесекундно играли неизвестную мелодию, никогда не замолкая.