На следующий день, вернувшись после тяжёлого дня, Стефан чувствовал себя ещё более уставшим, чем до этого. Сил не было даже на то, чтобы поесть. Заклинателю пришлось напрячься, дабы проглотить хоть что-то. Стоит ли упоминать, что в мужчине не было никакого желания делать записи в дневнике. Однако, как и в случае с ужином, Стефан пересилил себя.
«6 день. 3 месяц. 990 год от падения Венара. Орден Басантинал.
Второй день работы самозаразником.
Я устал.
Хочу завтра встретиться с главой ордена вместо обеда.
Сейчас лягу спать…»
Мужчина отложил блокнот подальше, лёг на спину, ощущая неприятную боль от остатков крыльев, и сложил на груди руки. Хоть в помещении и стоял шум от тех, кто продолжал что-то старательно писать и, кажется, можно было даже услышать то, как их мысли передвигались по тяжёлому воздуху, вертясь и принимая непонятные формы, Стефану чудом удалось уснуть.
Когда свод открыл глаза, его окружала тьма. Тяжёлая и пустая она поглощала всё вокруг, закрывая собой весь мир. Стефан стоял на шершавой поверхности ладоней всего сущего, видел время и ощущал пространство, пробегающее рядом на тонких холодных пальцах. Он чувствовал крики, слышал скрипучее ничто, уничтожающее в нём рассудок и забывающее то, что было секунду назад. Дышать становилось тяжелее, как и видеть. По телу прошли мурашки, словно разрывая кожу изнутри, сжигая, выдирая из объятий и погружая в пучину бесконечного страха.
Заклинатель открыл глаза и первым же делом вытер испарину со лба. Ему приснился очередной кошмар, который он не смог вспомнить после пробуждения.
Этот день, как бы мужчина не надеялся, не стал легче и спокойнее остальных.
«7 день. 3 месяц. 990 год от падения Венара. Орден Басантинал…» – начнёт он очередную запись в дневнике.
«…Третий день самозаразника.
Сегодня мне не удалось поговорить с главой ордена. Я потратил всё обеденное время на уговоры стражника, но, как выяснилось, к госпоже нужно записываться заранее, что я и сделал.
Кроме того я познакомился с одной самозаразницей. Она дала мне хлеб, так как я не успел поесть вовремя из-за попытки встретиться с главой. Мы немного поговорили. У неё есть старшая сестра, оказалось, что ею была та самая алая смерть, что привела меня к госпоже. Кроме того, столица ордена не такая уж и большая, как можно было бы ожидать, поэтому все всех знают. Так что все уже давно поняли, что я не местный…»
На светлую страницу блокнота упала слеза, которую Стефан изо всех сил старался сдерживать. Следующую запись он сделал дрожащей рукой, всхлипывая и надеясь, что никому нет дела до него, потому что рассказывать что-либо кому-то другому свод был не готов.
«…Сегодня умер мальчик, за которым я должен был присматривать. Алая смерть пришла за ним в полдень. Его изуродованное болезнью тело накрыли багровой тканью и положили сверху маленький светло-жёлтый цветок. Когда я пришёл рано утром, дабы обработать его раны и прикрыть их красными бинтами, юноша тихо произнёс: «Я умру». Это было первое и единственное, что он сказал за то время, пока я приглядывал за ним. То ли вопрос, то ли утверждение. Это поставило меня в тупик. Я попытался его успокоить, промямлив что-то. Однако он спокойно пожал плечами, полностью принимая такой исход своей жизни. В полдень его не стало…»
Утром следующего дня Стефан стоял перед зеркалом полностью обнажённый. Он только что вымылся. Сейчас ему нужно было осмотреть своё тело на наличие красноватых пятен. К счастью, на своей загорелой коже мужчина не заметил ничего подозрительного. Только вот, железная рука всё ещё казалась чем-то, чего не должно быть на его теле. Стефан старался делать руку незаметной. Он либо перематывал её красными бинтами, либо прятал под одеяниями, но делать это постоянно было проблематично, ведь ему приходилось выполнять много физической работы, так что он выбрал первый способ. Жители ордена, тем более самозаразники, были обязаны носить что-то красное, поэтому никто не задавал лишних вопросов, видя полностью обмотанную руку. Один самозаразник даже полностью спрятал за бинтами своё лицо, в сравнении с ним, в Стефане не было ничего странного.
Мытьё занимало не так много времени, больше отнимал осмотр своего тела. Некоторые даже просили друзей помочь. Однако Стефан и представить не мог, чтобы показаться обнажённым перед кем-то. Так что он был удивлён, когда утром к нему подошла знакомая самозаразница и абсолютно серьёзно попросила осмотреть её. Она обосновала это тем, что знает всех в этом здании и что не может доверять никому, за исключением, разве что, Стефана.