– Приветствую всех на сегодняшнем собрании! – Громко и спокойно произнесла Басантинал, гордо стоявшая за высокой стойкой. Сегодня на ней было строгое платье с цветочной вышивкой на подоле.
В тот день на деревьях распустились цветы.
Стефан помнил приветствие того дня. Тогда он верил судье. Его судил отец. Тот суд происходил под палящим солнцем, а не под белоснежной крышей. Он мало что понимал, потому что ощущал себя в полусне. А очнулся Стефан уже в том отвратительном месте.
– Как вы помните, самозаразницу, по имени, – звуки для Стефана сейчас не имели значения. Пелена в разуме так и не пропала.
Он слышал рассуждения Басантинал, слышал, как кто-то что-то выкрикивал. Возможно, кого-то даже вызывали в центр зала, выслушивая рассказы об увиденном.
В какой-то момент вышел свод, самозаразник, лицо которого было знакомо Стефану. Но до того, как заклинатель смог произнести хотя бы какой-то звук, большие окна здания разбились от внезапно прилетевших из неоткуда птиц, которые мирно сели на те поверхности, что им попались, и стали наблюдать. Их было так много, что в помещении стало заметно темнее.
– Неужели мы смогли разгневать Алую Ворону? – послышалось со стороны сводов, отряхивавших одежду от осколков и глядевших на пернатых гостей.
– Демоны! – Воскликнул кто-то.
Стефан не демон.
Причём здесь он? Он не связан с демонами.
Он не демон.
Не демон.
Не демон.
Не демон.
– Попрошу сохранять спокойствие. – Грозно произнесла госпожа Басантинал.
Стефан улыбнулся. Он ничего не понимал. Смотрел на всё, будто на представление в театре. Как и говорила Арабель…Изабель. Прошлое и настоящее смешались воедино. Они кричали о демонах прямо как тогда, когда его были готовы закидать камнями, ведь он посмел проклясть целую деревню. Гадкое отродье Подземелий.
Тот самозаразник прочистил горло перед тем, как вновь попытаться что-то сказать. Но стоило ему только открыть рот, как на него налетела стая птиц, разрывая одежду в клочья и оставляя на светлом полу чёрные перья.
Их крики смешались в несуразное пение множества инструментов, подчёркивая абсурдность происходящего.
Если конец однажды и придёт, он будет звучать именно так.
Пронзительным воплем сводов и птиц, криком сотен голосов, разрывающим слух.
– Что здесь происходит? Что за цирк вы устроили? – раздалось в толпе.
– Да, это важное мероприятие! Умерла девушка, а вы даже не можете наказать виновного?
«Виновного…» – пронеслось в голове Стефана. Он ведь не был виновен. Все снова считали иначе. Никто не смог бы ему помочь. Никто не сможет. Никто не придёт. Никто не поможет.
Не поможет.
Никто не поможет виновному.
Виновному.
– Виновного? – зал за мгновение наполнился прозрачным белым туманом, – кто для вас виновен? – женский голос раздался среди пелены.
– Приветствуем вас, госпожа Богиня Мщения Асулай, надеемся, вы сможете разрешить конфликт и указать на того, кто совершил деяние, – приветливо улыбнулась Басантинал.
– Я общалась с девушкой, пока та ещё была жива, – голос заклинательницы источал холод. – Она позвала меня и требовала наказать убийцу. Его, – бабочка в клетке дрогнула, Асулай спокойно указала головой на юношу в центре.
Это был не Стефан.
Это. Был. Не. Стефан.
Не Стефан.
Стефан был не виновен.
Он ведь и правда, не делал того, в чём его обвиняли.
Ни сейчас, ни тогда.
– Мерзавка! – Прокричал звонкий женский голос. – Хочешь испортить жизнь моему сыну, обвинив его в этом?
– Он сам испортил себе жизнь! – Рявкнула Асулай, глядя лишь на Стефана. На того, кому пришлось отвечать за другого.
– Это не правда, у трупа нашли его, это он виноват, – прокричал юноша.
Асулай махнула своим посохом. В зале показалась полупрозрачная фигура девушки. На её голове красовался цветочный венок, волосы были заплетены в две косы, а яркое платье подрагивало от каждого движения.
– Приветствуем Вас, – Басантинал произнесла имя мёртвой самозаразницы.
Девушка поклонилась главе ордена.
Стефан слышал в детстве о том, что после смерти душа может остаться в форме сгустка энергии, преследуя своего убийцу или просто бесцельно бродя там, где нашла свою смерть, без возможности пройти путь на перерождение. Он впервые видел тех призраков, о которых ему только рассказывали.
Девушка что-то объясняла. Она не плакала, не отходила далеко от Асулай, не смотрела на того, кто, по её словам обесчестил и лишил её жизни.
По толпе прошёлся шёпот. К призраку подошла молодая девушка со слезами на глазах, в последний раз глядя на улыбку сестры.