– Акира? Вы про…
– Про Приносящую Катастрофу Алую Ворону, конечно же, – спокойно произнесла демоница. Рядом крутился мальчик, в силу возраста, не имеющий возможности помочь чем-то, но явно старающийся это сделать. – Она провела рядом с Вами несколько дней, после чего улетела из-за обвала в шахтах, вернулась совсем недавно.
– Очень страшно! – Сказал мальчик, съёжившись.
Демоница помогала Стефану спускаться по лестнице. Ребёнок сначала добежал до последней ступеньки, но потом передумал оставаться внизу и поднялся обратно. В нём было столько энергии, что сам мужчина задумался, был ли он сам настолько активным в детстве.
– Обвалы шахт типичны для Бескрайних Степей, но в этот раз госпожа не могла не полететь, оставаясь в стороне, ведь под завалом оказался…думаю, Вы сами скоро с ним познакомитесь, – казалось, демоница вела непринуждённую беседу только ради того, чтобы не оставлять мужчину в неловкой и гнетущей тишине.
А тем временем мальчик что-то лепетал про то, какие «мехавозы» потрясающие, как они ему нравятся. Но Стефан не имел ни малейшего представления, что это такое.
Мужчина чувствовал, как тяжесть в теле постепенно пропадала. Чем больше он двигался, тем отчётливее ощущал, как затёкшие мышцы начинают подчиняться его воле.
Давно Стефан не испытывал энергетического истощения.
Как и любой заклинатель, достигший Просветления, Стефан мог лечить раны. Мог. Это умение значительно ослабло с тех пор, как он потерял крылья. Маленькие царапины, конечно, не представляли проблемы. Но серьёзные ранения становились настоящими испытаниями, отнимающими чересчур много энергии.
Когда он прошёл в столовую, то увидел за столом девушку и мужчину, которые были глубоко погружены в сильный спор. Перед ними на столе стояли чашки с горячим чаем, закуски, а ещё пергамент. Но разглядеть написанное Стефан не смог.
Демоница кашлянула, привлекая внимание:
– Господин.
Незнакомец сразу же обратил внимание на гостя, в то время как сам Стефан не мог перестать пристально смотреть на девушку, чьи глаза метались по столу, будто бы боясь остановиться.
– Ох, приветствую, Стефан, – произнёс мужчина, – меня зовут Николас и я… – он наконец-то заметил сосредоточенный взгляд гостя, – …пожалуй потом.
Николас схватил со стола пергамент и шепнул:
«Я всё же подготовлюсь к их приходу».
Мышцы Стефана достаточно разогрелись, чтобы он мог самостоятельно сесть на стул, пусть полностью расслабиться ему мешала ноющая боль в спине.
Девушка перед ним тяжело дышала, избегая чужого взгляда.
Акира была прекрасна.
Сейчас Стефан понял, что мог бы узнать её черты лица даже в маске. Если бы он был чуть умнее, чуть сообразительнее. И если бы её глаза были всё ещё одного цвета.
Тёмные волосы она собрала в высокий хвост, её лицо покрывал румянец.
Они сохраняли тишину довольно долго, никто не решался произнести хоть слово, пока вдруг не зазвучал шепот Акиры:
– Прости.
Стефан удивлённо открыл глаза. Он хотел с ней поговорить, правда хотел. Просто не мог подобрать нужных слов. Не начинать же разговор с: «Привет, Акира, давно не виделись». Но вместо этого только заставил её чувствовать себя виноватой. Молча сидел перед ней, сложа руки, будто выжидая прощения.
– Прости за то, что обманула. И за то…кем стала, – произнесла она на одном дыхании, не став дожидаться ответа от заклинателя.
– Что ты…что ты имеешь в виду? – Стефану хотелось подойти к ней ближе, девушка выглядела невероятно разбитой. Как маленький котёнок, на которого внезапно громко накричали.
– Я обманывала тебя. Претворялась Изабель, придумывала на ходу причины оставаться рядом с тобой, – она наконец взглянула на него. Её глаза покраснели.
Он будет чувствовать себя ужасно, если она сейчас заплачет. Сердце разрывалось от печали на чужом лице.
– Я не об этом…
Акира покраснела ещё сильнее.
– Ты, – она набрала воздуха, – ты всегда хотел быть героем. Ты им, конечно, стал, о тебе до сих пор слагают легенды, но я… – Девушка сжала руки в кулаки, – я теперь вместе с демонами.
Стефан с трудом поднялся со стула и подошёл ближе к Акире. Она вздрогнула, когда он положил ладонь на её плечо, заклинательница словно ожидала от него чего-то другого. Удара? Разве мог он её ударить? Крика? Разве мог он на неё накричать? Обиды?