– Да, конечно я это знаю, – смущённо ответила Акира.
Мужчина сложил руки на груди.
– Меня зовут Вэлиан, я могу тебе помочь, – он протянул ей руку, на которую девушка удивлённо уставилась, не зная, чего конкретно он хотел. – Я заинтересован лишь в проведении небольшого эксперимента. Не буду скрывать, он может причинить тебе небывалый вред, но может и дать великую силу. Одно я знаю точно, если ты согласишься, твоя жизнь изменится навсегда.
И Акира последовала за ним.
А теперь она имела возможность сидеть за столом вместе со Стефаном. То её решение помогло достичь этого. Если бы тогда она не доверилась незнакомцу, не смогла бы сейчас смотреть в глаза тому, кого однажды полюбила.
В день суда Акира думала, что для неё настали самые ужасные времена. Всё то, что было прежде, стерлось, не оставив после себя и следа. В один миг весь свет в мире погас, оставив девушку в темноте разрывающего одиночества.
Ей было чуть больше шестнадцати, когда она потеряла свою первую любовь. Единственного, кто в неё верил.
Тогда самые хрупкие частицы её души разбились вдребезги, исчезнув и обратившись в пустое ничто.
Самое светлое, что было рядом. Тот, кто помогал ей во всём. Тот, кто, казалось, понимал её без слов, растворился в ярких лучах портала.
Сколько Акира себя помнила, её жизнь была наполнена только болью. Нелюбимая дочь. Не сын, рождённый из порочного желания отца и слёз безымянной женщины. Появившись на пороге дома морозной ночью, она стала клеймом позора для семьи. Девочка не была похожа ни на отца, ни на сестёр, привлекая внимание всех и каждого к её происхождению. А оттого её долгое время старались скрыть от чужих глаз, вымещая злость на бесполезном грузе.
Отец никогда не был доволен всеми своими дочерями, а те вымещали свою злость на младшей. Непослушной и необучаемой.
Пока однажды её не познакомили с самым удивительным сводом в её жизни.
– Ты умеешь драться мечом? – Спросил он, явно не зная, как разговорить напуганную девочку.
Все воспоминания, связанные с ним, были наполнены теплотой и радостью. Даже когда они общались через забор. Даже когда тело Акиры изнывало от боли, Стефан приходил к ней, чтобы рассказать что-то новое. Каждое его прикосновение словно приносило жар в промерзший до основания дом.
Однажды, во время праздника прихода весны Стефан долго уговаривал Рэймонда отпустить дочь на гуляния. Ему пришлось даже согласиться на ежедневные тренировки Акиры в течение тридцати дней. Всё же, «необучаемую» девчушку удавалось усмирить лишь младшему Ламису. Понемногу, но Акира познавала искусство меча, что не могло не радовать Рэймонда, которому, совсем не хотелось сильно тратиться на обучение дочери.
И в тот вечер Акира по-настоящему была счастлива.
Она танцевала со Стефаном под звуки уличного концерта, ловила вишневые лепестки со всеми детьми, а позже отдала их все другу. Она слышала о такой традиции от сестёр. Если юноша дарит девушке лепестки вишни во время праздника весны, это можно рассчитать как признание в чувствах. Однако Стефан лишь улыбнулся и похлопал Акиру по макушке, благодаря за подарок.
Когда наступил вечер, господин Ламис угостил детей сладостями. Они со Стефаном показывали на то, что хотели бы попробовать, и тут же получали это. Для девочки это было похоже на магию.
У ворот дома Акиру встретил отец. Она попрощалась со Стефаном и направилась в свою комнату под самой крышей, где ей позволялось спать в особо холодные дни, пока господин Ламис остался поговорить с Рэймондом.
А потом девочку разбудили среди ночи.
– Наглая попрошайка! – Кричал на неё отец. – Почему я должен выслушивать упрёки Астера за то, что ты выпрашивала у него еду? Тебя разве не кормят?
Она, как и всегда, не понимала, почему на неё кричат, почему её наказывают, почему её бьют, почему её запирают в амбаре.
Рано утром к ней прибежал Стефан. Слишком рано. Вокруг всё ещё пахло росой и туманом.
– Акира, ты здесь? – Прошептал он.
И когда юноша услышал положительный ответ, обреченно вздохнул.
– Прости, я ничего не мог сделать, я хотел объяснить всё господину Рэймонду, но после этого мой отец наказал меня за то, что я «опозорил его», – голос Стефана был уставшим. – Ничего не понимаю. Отец же был не против, он учил меня делиться со всеми и угощать друзей.
В дыре показалась загорелая кисть. На запястье красовался фиолетовый, почти черный синяк. Акира не подходила к другу, рассматривая руку так, будто она была странной диковинкой. Его ранили из-за неё. Он пострадал по её вине.