На крышах домов возвышались деревья и кустарники, природа пыталась найти своё место в этом каменном лабиринте. Фонарики, развешанные вдоль веревочных мостов, мягко мерцали, придавая окружению вид почти сказочный, несмотря на давящую атмосферу.
Акира вывела Стефана на небольшую площадь в самом сердце города. Все улочки, как паучьи нити, вели сюда, и, оказавшись здесь, свод почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он без сил упал на ближайшую лавку, обхватив руками голову. Степь за пределами ущелья и теснота этого места слились в единое ощущение, мужчине не хватало воздуха.
– Стефан, как тебе… что с тобой?! – Встревоженный голос девушки резко вырвал мужчину из его состояния, но свод едва слышал её. Всё вокруг потеряло форму и расплылось, как краски на мокром холсте.
Мужчина встал, тяжело дыша, хватаясь за грудь, пытаясь поймать хоть немного воздуха. В его глазах потемнело, мир стал распадаться на части. Все звуки слились в одно глухое, ритмичное месиво, как далёкий гул прибоя, который не прекращается, но его смысл теряется. Казалось, что само пространство сжималось вокруг тесной клеткой, сковывающей и лишающей возможности вырваться. Стефан чувствовал, как ноги начинают подкашиваться, а его сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.
Акира что-то говорила, её голос был полон тревоги, но смысл слов ускользал. Стефан пытался сосредоточиться, но каждый вдох давался с трудом, и это усиливало панику.
«Надо дышать», – твердил себе заклинатель, отчаянно стараясь привести дыхание в норму. Его грудь сдавило невидимыми тисками, и воздух будто резал изнутри.
Мир медленно возвращался к своему привычному облику. Мужчина начал глубже и ровнее дышать, и постепенно паника отступила. Его колени перестали дрожать, а тело, наконец, расслабилось, словно тяжёлая волна схлынула, оставив его на берегу, утомлённым, но живым. Звуки стали чётче, и теперь он слышал, как Акира переговаривалась с кем-то.
– Госпожа, думаю, вам будет лучше отвести господина к Энтону, – раздался рядом уверенный голос. Стефан медленно повернулся и увидел стоящего перед ними демона-полукровку, чьё происхождение было легко заметить по его внушительному росту, что и у Элейн. Лицо его было спокойно, а в глазах блестел холод.
Стефан хотел было что-то сказать, но не успел – Акира, не теряя времени, обхватила его, и прежде чем он понял, что происходит, подняла его на руки с лёгкостью, которой мужчина совсем не ожидал. Всё произошло так быстро, что он не успел даже удивиться, воздух вокруг зашумел и завыл в ушах. Она взмыла в небо, стремительно поднимаясь над городом. Стефан зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, они уже стояли наверху, на выступе скалы, откуда открывался вид на сеть глубоких ущелий.
Сжатый в тиски город, казался совсем другим сверху. Здания тянулись к небу, стараясь сбежать из узких улиц. Единственный большой, одинокий дом стоял на отшибе, откуда наблюдал за всем, как отстранённый наблюдатель. Подвесные мосты, ведущие к нему, казались тонкими нитями, протянутыми над пропастями, а узкая тропинка, спрятанная между редкими деревьями, извивалась, точно змейка, поднимаясь к дверям.
Акира мягко опустила Стефана на землю и, поддерживая его, повела к дому. Она не стала стучаться. С решительностью, которой не ожидал от неё свод, она распахнула дверь, вырывая из раздумий сидевшего за столом демона, окружённого множеством книг. Тот поднял взгляд, но не успел ничего сказать – Стефан уже рухнул на маленький диван у окна, чувствуя, как наконец-то может свободно дышать.
Девушка присела рядом, её рука мягко легла ему на плечо, принося успокоение.
– Стефан, – тихо заговорила она, наклоняясь ближе, – давно ты боишься тесных мест?
Её вопрос застал свода врасплох. Он поднял голову, широко раскрытыми глазами смотря на неё. Откуда она могла знать? Неужели это было так очевидно? Тяжесть, которую Стефан ощущал в груди, казалось, на мгновение вернулась. Он отвёл взгляд, чувствуя, как вспоминаются давние моменты, когда страх тесных пространств неожиданно накрывал его. Он никогда не говорил об этом, ни с кем, но сейчас, в её глазах, он увидел понимание и теплоту, наполнявшую его странным облегчением. И в этот момент Стефан почувствовал, что не одинок в своей борьбе.
Как бы Стефан ни старался избавиться от этих воспоминаний, они снова и снова всплывали в его голове. Образы пещер Пустых Земель, ожившие призраки, преследовали его, как давний кошмар. Он снова видел себя зажатым между двумя высокими каменными стенами, без возможности вдохнуть, пошевелиться или позвать на помощь. Камень был холодным, острым, и каждый удар сердца отдавался глухим эхом в тесном пространстве, словно тело свода становилось частью этих безмолвных стен. В такие моменты, казалось, весь мир исчезал, и оставались лишь темнота и страх.