Свод вдруг осознал, что он лежит почти нагишом – только в штанах, совершенно неподготовленный к тому, что кто-то может его навестить. Но прежде чем он успел что-то сказать или сделать, Акира подошла ближе и поставила поднос с едой на небольшой столик, двинув его впритык к кровати. Она ненадолго задержала взгляд на Стефане, но точнее – на его спине.
Два нароста, выступающих из его загорелой кожи, выглядели грубыми, неровными. Они раз за разом напоминали об одном из самых страшных дней в долгой жизни Стефана. Когда Акира была в облике канарейки, она видела то, что когда-то было крыльями, но сейчас, глядя на них вблизи, её глаза застыли. Это была совершенно иная картина – более живая, болезненно реальная.
– Я принесла тебе завтрак, – тихо произнесла Акира, и её голос прозвучал так нежно, что Стефану показалось, будто солнечные лучи дотронулись до его лица. Ласковое прикосновение её руки к волосам заставило мужчину на мгновение забыть обо всём остальном. – Поешь, нам нужно будет собираться в Темноводье, – добавила она, выдыхая с лёгкой заботой.
Стефан нехотя поднялся с постели и сел рядом со столиком. На завтрак был фруктовый салат, а также несколько кусочков нежнейшего хлеба, такого мягкого и тёплого, словно он только-только вышел из печи. Свод раньше никогда не пробовал ничего подобного – каждый кусочек буквально таял во рту, отдаваясь сладким вкусом пшеницы. Штраус, стоявший неподалёку, ловко налил в стакан холодный чай из бутыли. В нём плавали маленькие красные ягодки, и их аромат наполнял комнату свежестью.
– Мы уже позавтракали, – с улыбкой произнесла Акира, когда Стефан предложил Штраусу кусочек хлеба, но тот, вежливо отказавшись, лишь покачал головой.
Тишина на мгновение опустилась на комнату. Но вскоре её нарушила девушка, вновь заговорив, её голос был спокойным, но в нём проскальзывала лёгкая нотка размышлений:
– Надо будет подобрать тебе ханьфу[1], я покупала разные варианты, думаю, что-то должно понравиться.
– Ханьфу? – Стефан с интересом поднял на неё взгляд, не понимая, о чём идёт речь.
– Да, это одеяние… вроде того, что я ношу. Твоё тоже считается его вариацией, – пояснила она, улыбнувшись. – Думаю, лучше выбрать что-то более традиционное.
– Зачем? – Стефан нахмурился, не понимая, к чему это. Его наряд ему дали ещё у Николаса, он, в какой-то степени, нравился своду: простая белая рубаха, широкие тёмные штаны, удобные и практичные. Однако туника, которую приходилось надевать сверху, немного сковывала движения.
Он вспомнил, как в доме Николаса все носили подобные одеяния с гордостью. Сам хозяин был уверен, что ничего удобнее этого наряда просто не существует, хотя его внешний вид казался Стефану несколько чопорным. В то же время демоницы, живущие на этих землях, щеголяли в тонких шёлковых одеждах, которые больше походили на одежды для танцев. Их наряды были украшены многочисленными звонкими украшениями, переливающимися при каждом движении. Стефану казалось, что они могли бы взлететь в небеса под звуки музыки, наполняя воздух серебряным звоном. Эти женщины не носили обуви, а их одежда была настолько открытой, что порой казалась слишком откровенной. На животах блестели изящные цепочки, а каждый жест был продуман и элегантен.
Акира, напротив, предпочитала многослойные, более простые и практичные одеяния. Стефан вдруг неожиданно представил её в лёгком шёлковом платье, подобном тем, что носили те демоницы, и внезапно зарделся, ощутив, как по его лицу прошлась волна смущения.
– Глава демонов, Цзинь Жулань, – легион, – продолжила Акира, словно не замечая его замешательства. – Внешний вид Темноводья вдохновлён его родиной. Он хочет, чтобы мы носили то, что соответствует его вкусу.
– То есть, ему нравится, когда все выглядят…как он того желает? – спросил Стефан, бросив быстрый взгляд на девушку.
– Именно так! – ответила она с легкой улыбкой. – Хотя, если задуматься, мы все носим разные вариации одного и того же наряда. Правда, по северным одеждам этого совсем не понять. Вэлиан предпочитает меха, рюши и украшения, когда речь заходит о встречах с Жуланем, даже он надевает что-то более подходящее.
Стефан видел Цзинь Жуланя только однажды. Тогда его вниманием полностью завладела чужая рука, закованная в цепь на поясе.
– Точно, – вдруг вспомнил он и повернулся к Акире. – Что у него с рукой?
Девушка приподняла бровь, немного озадаченная вопросом, но затем мягко кивнула:
– Ах, ты об этом. Ну, Жулань – легион. Вэлиан сказал, что это одна из тех болезней разума, которыми рано или поздно начинают страдать все легионы.