– А сам Вэлиан? – продолжил Стефан, задумавшись.
– Он тоже легион, – сдержанно ответила Акира, слегка нахмурив лоб. – Но я мало расспрашивала его об этом. Знаю только, что он застал Первого и встретил Жуланя сразу же после его перерождения в Арке.
Сказав это, она встала и хлопнула в ладоши, словно принимая важное решение:
– Что ж, скоро подъедет мехавоз. Сейчас я схожу за одеждой, – с этими словами она взяла Штрауса за руку, и они вместе покинули комнату, оставив Стефана в одиночестве.
Или так ему сначала показалось. Лишь спустя некоторое время он услышал еле различимый звук перелистывания страниц. Энтон, как всегда, находился поблизости, не выдавая своего присутствия. Стефан слегка улыбнулся. Демон почти не шумел, растворяясь среди книг и свитков, однако его невидимое присутствие всё равно ощущалось, как лёгкий ветерок в тихий вечер. Иногда свод размышлял, почему Энтон находится здесь, среди тех, кто так не похож на него. Что привело его в этот тихий уголок мира?
А затем он смотрел на себя в зеркало и понимал, что у каждого есть свои причины для того, чтобы оказаться в этом месте. И каждый носит свои тайны, скрытые от посторонних глаз.
Когда Акира вернулась, её силуэт мгновенно притянул к себе внимание Стефана. Она несла в себе дух ветра и огня, окутанная в алую ткань, сверкавшую в полумраке. Красный наряд обнимал фигуру девушки, рукава были украшены тончайшей вышивкой – серебряные и чёрные нити образовывали узоры, напоминавшие перья, упавшие с крыльев невидимой птицы. Перья были будто живыми, едва заметно колыхались при каждом движении Акиры, создавая ощущение, что вот-вот она расправит крылья и взлетит, оставив за собой сияющий след.
Каждый штрих в этом образе был продуман до мелочей: завораживающий контраст между сверкающим серебром и глубоким чёрным на рукавах создавал ощущение некоего танца тени и света. И когда Стефан посмотрел на нижний слой её одеяния, что мелькнул белоснежным отблеском, его словно окутала некая странная тяга. Этот шёлк выглядел настолько нежным, будто был соткан из лунного света. Его рука непроизвольно потянулась, желая прикоснуться, почувствовать на кончиках пальцев этот материал, который казался одновременно хрупким и бесконечно дорогим.
На её талии был затянут широкий пояс, на нём висела небольшая фигурка чёрного ворона. Птица эта, казалось, следила за каждым движением Стефана, острые глаза читали мысли, проникая в самые тёмные уголки разума свода.
Волосы Акиры были туго собраны в хвост – прежняя небрежность исчезла, уступив место строгой аккуратности. Каждый волос был натянут до такой степени, что углы её миндалевидных глаз чуть приподнялись вверх. Это была не та Акира, к которой за это время успел привыкнуть Стефан – её безупречный вид был чем-то новым для мужчины.
– Я принесла кое-что для тебя, – сказала она, и Стефан заметил, как её голос дрогнул. – Тут есть как красные, так и чёрные… и светлые одежды. Выбери то, что тебе нравится. Я помогу одеться.
Её слова звучали просто, но в них был скрыт некий внутренний трепет. Стефан не стал раздумывать долго. В прошлом он носил немало дорогих вещей – о да, в его гардеробе были наряды, стоившие целое состояние. Но никогда он не смотрел на одежду с таким вниманием, не думал о её красоте, её значении. Никогда не было необходимости в этом. Но сейчас что-то изменилось. Акира говорила о Цзинь Жулане, словно их предстоящая встреча требовала не просто внешнего соответствия, а чего-то большего, будто каждый элемент их наряда был важен. Даже на помолвке Басантинал Стефан выглядел гораздо проще, чем требовалось – насколько это было возможно в его положении.
Его взгляд остановился на светло-голубом ханьфу. Ткань переливалась, точно голубое утреннее небо, наполненное нежностью и бесконечным простором. На подоле были вышиты журавли – их крылья взмахивали, готовые подняться в небеса. Акира, заметив его выбор, молча положила рядом серые наручи, украшенные тонкими резными облаками. Этот образ был воздушным и спокойным, но взор Стефана невольно зацепился за красный пояс с маленьким колокольчиком. Сначала ему показалось, что эта деталь лишняя, неуместная в общем гармоничном облике. Но, когда девушка помогла одеться, свод внезапно понял – пояс, тонкий мазок красного на чистом холсте, завершал образ, придавая ему неожиданную глубину и контраст.
Неровные, слегка взъерошенные пряди Стефана были результатом редких и небрежных попыток подстричься в Пустых Землях самостоятельно. Стефан поднял руку и пригладил волосы, смотрясь в зеркало, размышляя, что стоит с ними сделать. Его взгляд поймал отражение, и ему вдруг показалось, что он не узнаёт собственное отражение. Мужчина будто смотрел на себя нового, того, кем не был раньше.