– Мне не нужно какое-то украшение на голове? – спросил он, всё ещё колеблясь, проводя рукой по своей короткой челке.
– Нет, – Акира едва улыбнулась, в её голосе прозвучала мягкость. – Твои волосы слишком короткие, но... давай я причешу тебя.
Она взяла гребень и медленно провела им по его прядям, её движения были осторожными, плавными. Стефан наблюдал за бледными руками в отражении зеркала, чувствуя лёгкое прикосновение чужих пальцев, и странное спокойствие начало окутывать его. Акира работала молча, но иногда её взгляд задерживался на мужском лице в зеркале, будто она пыталась прочесть его мысли.
– О чём ты думаешь? – вдруг спросила Акира, её голос был тихим, почти нежным, но в нём скрывалась едва заметная тревога. Она внимательно посмотрела на Стефана, заметив, как его мысли улетели далеко за пределы их маленькой комнаты. Его руки лежали неподвижно, но в глазах отражались тени чего-то глубокого, почти болезненного.
Стефан вздрогнул. Он взвешивал слова, которые готов был произнести. Лёгкая усмешка скользнула по его губам, но в ней не было веселья, только смущение и скрытая горечь.
– Я… это немного странно, – его голос прозвучал задушено, как будто Стефан сам не был до конца готов объяснить, что происходит у него внутри. Улыбка, которую он попытался изобразить, выглядела натянутой, и вскоре исчезла.
– Всё в порядке, – Акира погладила мужчину по волосам, её голос снова окутал Стефана, как тёплое покрывало в холодную ночь. Она осторожно отложила гребень в сторону и понимающе посмотрела на него. – Если не хочешь, можешь не рассказывать.
Эти простые слова принесли Стефану облегчение. Ему не нужно было объясняться, не нужно было обдумывать нужные фразы, чтобы передать то, что творилось в его душе. Он был благодарен за эту возможность сохранить свои мысли при себе. Слишком многое всплыло на поверхность, но ещё больше оставалось погружённым в глубины его сознания. Мысли и правда были странными – почти хаотичными, как необузданный поток воды, который с трудом удавалось удержать в пределах разума.
Заклинатель снова посмотрел на своё отражение в зеркале. Его взгляд задержался на собственных глазах, но они казались ему чужими. Он разглядывал их, как будто впервые видел эти оранжево-коричневые оттенки, закатные переливы, что сменяли друг друга, как волны на горизонте. Еле заметная красная кайма у зрачка придавала его взгляду нечто демоническое, как когда-то сказали ему в детстве. Он смотрел на глаза Акиры – необычные, разные. Один был светлым, сияющим лунным светом, другой – тёмным, подобно бездне. Почему у неё такие глаза? Стефан ведь был уверен, что они не всегда были такими.
Он пытался вспомнить своё детство, но образы расплывались в его памяти, словно туман, рассеивающийся на рассвете. Будучи ребёнком, Стефан никогда не задумывался о том, что его цвет глаз может быть чем-то особенным. У брата они были голубыми, как ясное утреннее небо, отец тоже был голубоглазым, но в его взгляде иногда мелькала зелень лесных опушек. Стефан всегда считал, что его глаза просто карие, немного необычного оттенка. Брат уверял его в этом, говорил, что в этом нет ничего страшного. Но кто-то однажды обратил на них внимание, сказал, что такие глаза бывают только у демонов.
Стефан вглядывался в своё отражение, видя отблески закатного неба. Жёлтые и коричневые тона переплетались в немыслимом танце, создавая уникальный оттенок, как если бы сам мир отражался в этих зрачках. Да, брат заверял его, что это просто цвет, и в нём нет ничего ужасного или загадочного. Но теперь, когда мужчина смотрел на своё отражение, его сердце сжалось от сомнений. Могло ли это быть правдой? Был ли он действительно полудемоном, как когда-то нашёптывали за его спиной?
Он не помнил своих настоящих родителей. Образы их давно истлели в памяти, как старые, пожелтевшие страницы книги, которую давно никто не открывал. Когда-то, в детстве, он ещё мог вспомнить их лица, тёплые руки, которые держали его, мог описать их фигуры, их улыбки. Но с годами эти воспоминания потускнели, и теперь от них остались лишь тёмные, смутные пятна. Время стёрло всё, оставив только неразрешимые вопросы, которые не давали ему покоя.
Акира тем временем повела Стефана из дома, на едва заметную тропинку, скрытую в глубине леса. Она, казалось, знала, как важно для него почувствовать себя вдалеке от шумного мира, дать ему время и пространство, чтобы разобраться с собственными мыслями. В тишине этого места они шли бок о бок, и каждый шаг отзывался в его душе эхом чего-то давно забытого.